— Не всё, — с упрямством возразил Люмен. И добавил, чего Император не ожидал. — Всё это. — Весь его вид говорил о восхищении и желании и дальше упиваться раскинувшимся простором. Запахом гор и снега, застывшими в причудливых очертаниях льдами и равнинами матовыми в ночной темноте.
На какое-то время появилось желание разделить восторг Люмена. Но в противоположность тому, древние глаза смотрели с тихой доверительной любовью.
Холод касался затылка, при желании можно ощутить его, пропуская через одежду, как и всё здесь, на кристаллической основе. Другие его дети не такие.
— Люмен.
Тот сразу повернулся, уловив малейшие изменения в интонации.
— Ты слишком сильно любишь.
Ответом было полное осмысления молчание. Умные глаза скользили по Его лицу, чуть нахмуренные, сосредоточенные. Как будто там он мог найти правду. Брови на миг сдвинулись, чтобы тут же разгладиться. Природная привычка оставаться скрытым от других взяла своё.
— Понял, что Я хотел тебе сказать? — говоря о другом, произнёс Император.
— Сон есть естественный ход вещей.
Видно было, сказанное не сильно заинтересовало легионера.
— Так и есть.
— Зачем Ты говоришь мне это?
— Поймёшь, как и Я когда-то.
И снова попытка проникнуть в суть слов. Сейчас ещё бесполезная, но столь свойственная его творению, что не могла не приносить мягкости в мысли. Этот вопрос ещё не решён. Выращивание следующего правителя для Чертога и всего мира. Ему придётся понять всё, что сознание не захочет и не сможет поначалу принять. Но так происходило со всеми. Что же касалось Люмена… зачем он сказал это ему? Разве не высшая благодать неведение? Зачем Он говорит это Люмену?
«Пожалуйста, пусть это будет Шайло. Говоришь ты, Карнут. Жаждешь естественного порядка и опасаешься, что тот был нарушен. И эта твоя искроенная тревога говорит о большем, чем возможно выразить иначе. Таков и есть мир, жаждущий природного порядка. Вот и вся истина. Суть, кажущаяся столь неуловимой для многих.
Естественный ход вещей.
Долг Императора — обеспечить его».
Молчание растянулось.
— Почему я не могу тренировать Эву?
Видно, всё же это было слишком важно для него. Впрочем, такая привязанность не могла поощряться ввиду конечного результата.
— Она такой же легионер, как и я.
В этом было больше упрямства. Император видел, как Люмен с вызовом готовится принять любое возражение. «Заметил несхожесть и ищешь её истоки. Это похоже на неясную догадку, не правда ли. Множество деталей слишком очевидны, чтобы их игнорировать».
Молчание только бы подтвердило и без того сильные сомнения.
— Она — моё творение. И часть этого мира. — В словах скрывалось объяснение, однажды Люмену придётся принять правду и тогда перед ним раскроются произнесённые сейчас слова.
Своей рукой Император накрыл руку Люмена.
— Там только холод и замёрзшие звёзды, — повторил Он и, выпустив руку, покинул балкон.
Обращённый вслед взгляд был полон неясной суровости. А на небе всё так же покоилась мутная молочная туманность и безмолвствовала заиндевелая земля.