— Нам нужно что-нибудь сделать с дверью. Полицейская лента не очень-то сдерживает любопытные взгляды.
По мне прокатилась очередная волна жара. «Что увидят любопытные взгляды?» Трент порылся в шкафу, пока не вытащил оттуда старое покрывало.
— Надеюсь, она не против.
Я помогла Тренту закрепить покрывало над проемом с помощью массы ленты, гвоздиков и других клейких штук, которые нашла в кухонных ящиках. Когда мы, наконец, закончили, на часах уже перевалило за час ночи, а прилив адреналина прекратился, оставив меня совершенно вымотанной. Я шлепнулась на диван.
— Я сегодня на ногах не была меньше десяти минут.
Трент сел на другом конце дивана. Нежно подняв мои ноги, он снял сначала одну туфлю, а затем другую.
— Ох, — простонала я. — Можешь остаться.
Он усмехнулся, но ничего не сказал, пока его умелые руки разминали низ моей ступни спокойными, круговыми движениями. Круг за кругом, медленно, умело. Я застонала и опустила голову назад, наслаждаясь его силой, его пристальным вниманием.
— Ладно, ты заслужил, по крайней мере, один раз пройтись в нижнем белье. Вперед, — я лениво махнула рукой в сторону комнаты Шторм. — Выбирай свое оружие. У Шторм там вполне себе коллекция.
Он рассмеялся.
— Зависит от того, кто в нем пройдется.
Я открыла один глаз, чтобы обнаружить желание в светло-синих глазах, взирающих на меня. И снова я увидела это живое переключение от осмотрительного, ответственного Трента к тому, который, похоже, хочет, чтобы я оказалась на спине под ним, и я не знаю, что и думать об этом, кроме того, что точно уверена, — прямо сейчас я хочу последнюю его версию. Его рука начала двигаться немного быстрее, немного более пылко, а его дыхание утяжелилось. А затем его ладони скользнули к моим лодыжкам и, схватив их, подтянули меня к нему. Когда я скользнула, мое платье задралось, сильнее обнажая ноги. К счастью, оно остановилось на высоте моих бедер в тот момент, когда попа достигла его бедра. Теперь мои обнаженные ноги растянулись над его коленями. Одна его рука покоилась на внутренней стороне моего бедра, направляя по всему моему телу, словно разряды молнии. Указательный палец другой — скользил вдоль внешней стороны: выше, выше, дальше...
Он остановился на моей татуировке, на краю шрама и поглаживал его туда и обратно вдоль рубца.
— Ты сделала татуировку, чтобы скрыть шрам?
— Если бы я это сделала, то вся правая сторона моего тела была бы одной большой татуировкой, — солгала я.
— Почему пять воронов? — спросил он, проводя пальцами по хвостам птиц.
— А почему нет? — я молила, чтобы на этом он оставил расспросы.
Но он этого не сделал.
— Что они значат?
Когда я не ответила, он сказал: — Пожалуйста, поговори со мной, Кейси.
— Ты сказал, что я не обязана этого делать.
Мой голос стал резким. Трент словно вылил на меня ведро ледяной воды, погасив весь жар, который был в моем теле мгновением раньше.
Его рука покинула мою ногу, чтобы потереть лоб.
— Я знаю. Я знаю, что сказал так. Прости. Я просто хочу, чтобы ты мне доверяла, Кейс.
— Это никак не связано с доверием.
— Тогда с чем это связано?
Я уставилась в потолок.
— С прошлым. Вещами, которые я не хочу обсуждать. Вещами, о которых ты пообещал мне не разговаривать.
Его рука вернулась на мое бедро, взгляд сосредоточился на нем, когда Трент его нежно сжал.
— Я знаю, что сказал это, но мне нужно знать, что ты в порядке, Кейси.
В его голосе сквозило угрызение чем-то, что я не могла точно определить. Беспокойство? Страх? Что это?
— Что, боишься проснуться примотанным к матрасу?
— Нет, — я уловила в голосе Трента намек на ярость. Впервые за все время. Он исчез с его следующими мягкими словами. — Я боюсь, что раню тебя.
Комната стала более унылой, когда Трент поднял взгляд к моему лицу, и я увидела, что он полон печали. Он наклонился, достаточно, чтобы достать до моей щеки, и провел по ней большим пальцем.
Его слова...или даже больше, его тон и боль в глазах, расшевелили во мне необходимость избавить его от чего-то, что огорчает.
Я хотела сделать Трента счастливым.
И я осознала, что хочу, чтобы он меня узнал. Всю меня.
Я сглотнула, внезапно у меня во рту абсолютно пересохло.
— Несколько лет назад я попала в ужасную автомобильную аварию. Пьяный водитель врезался в машину моего отца. Вся правая сторона моего тела была разбита. Мое тело сдерживают вместе дюжины стальных штифтов и спиц.
«Физически. Ничто, кроме десяти крошечных вздохов, не сдерживает остальное во мне».
Трент громко вздохнул, падая обратно на диван.
— Кто-нибудь погиб?
— Да, — выдавила я.
Внезапная вспышка внутренней паники скрутила мой язык, предотвращая то, что я скажу больше. Руки начали неудержимо трястись. Слишком много, слишком быстро, говорила моя психика.
— Ничего себе, Кейси. Это...это... — его рука снова погладила мою ногу по всей длине, хотя то интимное чувство и исчезло. Теперь этот жест был успокаивающим. А я не хотела успокаивающего. Что бы он ни сделал, это меня не успокоит.
— Поцелуй меня, — потребовала я, взглянув на него.
От недоверия у него расширились глаза.
— Что?
— Я дала тебе, что ты хотел. Теперь дай мне, что хочу я.
