0,5 [litres] полностью

– Так Костю-то ты откуда знаешь? – промурчал Андрей, когда глаза слиплись окончательно и прикладывать усилия для того, чтобы их открыть, стало невозможно.

– Который темненький?

– Не, темненький – это Леша.

– А, – обрывисто пробормотала Яна, – мы как-то работали в клубе, танцевали и, когда уже собирались домой, увидели этих двоих. Они стояли у входа и, видимо, надеялись кого-то подцепить. Почти перед каждой выходящей девушкой одно и то же кричали, наверное: «Я же говорил тебе, что все самые красивые уже уходят». Или что-то в этом духе, – наигранно опустив брови, пробасила она.

Андрей хмыкнул. Дурацки. Глупо. В их стиле.

– Подруга посмеялась над ними, поболтали, они и познакомились. Она у меня такая… Спокойно не сидится: тусоваться и плясать. Осталась с ними в клубе, а я домой поехала. Так что, считай, мы и не знакомы.

– Тогда странно, что ты его на новоселье позвала.

– Не-а, подруга и позвала, – прошептала Яна, отворачиваясь к стене. Привыкла спать только на этом боку. Андрей приобнял ее. Вот так оно и случилось. В один вечер все поменялось. – Ну, не совсем подруга.

Утром, за легким завтраком, Андрей расспросил Яну и об Артуре.

– Это брат! – рассмеялась она, когда он подшутил по поводу не очень красивого бывшего. – А что, не похож?

– Только если на троюродного, – улыбнулся Андрей.

– Просто он дурак. Техникум бросил после первого курса. Как-то пришел домой совершенно невменяемый. Папа у нас строгий. Выгнал его.

– И чем он сейчас занимается?

– Снял на окраине однушку за копейки. Ничем не занимается. Бесполезно прожигает жизнь. Я не лезу. Пусть решает сам. Помогаю иногда деньгами, конечно.

Яна немного рассказала об отце. Именно его продуктовые магазины давили более мелких конкурентов в начале нового тысячелетия в нескольких районах города, до прихода в город федеральных сетей. Сейчас, будто какой-то рудимент прошлого, жали уже его. Рынок продолжал монополизироваться. Еще он являлся совладельцем довольно крупного торгового центра, когда-то самого яркого в этом захолустье, но теперь конкуренты поджимали и здесь. Эти оазисы с витринами теперь как грибы. Как гробы. Москва и тут строит. Мало места в столице. Плевать даже, что спроса нет. Столько людей в этом городе не живет, сколько магазинов бликует вывесками.

Человек, владеющий многим, но так и не создавший империю, был строг во всем и со всеми, но руку на семейных никогда не поднимал. Решал вопросы стратегически. Только все его тактические изыски не работали в отношении сына: что бы он ни делал, тот просто свыкался, адаптировался к лишениям и ни шага от него было не дождаться. Дочь же нашла подход к отцу, с детства пользуясь разными женскими хитростями, переняв их от матери.

Все это происходило несколько недель назад. Сегодня же Андрей позавтракал яичницей, которую всегда готовил по одинаковому рецепту: два яйца, помидоры, сыр, кусок хлеба покрошить. Колбасу не добавлял. Ее он не ел, по каким-то причинам, которые сам себе не мог объяснить. Психологическая травма из детства, вероятно. Только у кого теперь разузнаешь, верные ли память картинки подкидывает или врет?

Утро часто давалось тяжело, потому что он постоянно до поздней ночи засиживался за книгой, фильмом или, что нелепей, за компьютерной игрой. Отныне еще и потому, что переписывался с ней. Они долго не отпускали друг друга спать, обмениваясь длинными голосовыми сообщениями.

К тому же он по-прежнему предпочитал возвращаться домой пешком, если где-то задерживался. Не сказать, что было комфортно под желтым светом прожекторов, под которыми у нормальных людей едет, медленно сползая набок, крыша. Приятен был сам процесс: ветер убаюкивал монотонной песней, под чеканным ритмом, который задавался ходьбой, мысли исчезали или хотя бы упорядочивались, будто каждый шаг их слегка встряхивал, заставлял ползти к местам, за которыми они закреплены.

Сегодня он готовился к встрече, уже за завтраком устав ждать. Ел и писал своей любимой: «как ты? как спалось?»

На другом конце городка Костя тоже ел, и ему утро так же давалось непросто: он сначала забивал брюхо, а уже потом просыпался. Мама разве только ложку в раскрытую челюсть не засунула – оставила кашу, блинчики, пускай и покупные, в микроволновке, когда уходила на работу. «Дорогой сына, каша на плите. Газ я уже включила. Тебе надо только зажечь».

БУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУ УУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУМ

Косте сегодня тоже трудиться, уподобляясь взрослым. Он ел и медленно тыкал по маленькому дисплею сообщение своему работодателю, промахиваясь мимо крохотных кнопок: «привет бро сегодня будет?»

Сегодня – будет. Дождь все утро противно стучит по металлической облицовке балкона, осень окончательно взяла свое. Кто-то умрет, не дожив до весны, ни одного солнечного дня уже не застанет. Главное, следи за собой. Главное, будь осторожен.