0,5 [litres] полностью

– Давай, братан, жду. Нас двое, если что, будет, – Костя вел диалог сдержанно, уставившись в окно, – я напишу сейчас, куда подъехать. Ага, давай.

Закончив разговор, он отстучал по коленям простой ритм и с улыбкой протянул: «Йес».

Через полчаса к подъезду медленно подкатила черная «четверка» с тонированными стеклами, из которой доносился низкочастотный гул, – это характерно для подобных машин в отдаленных регионах. Слышно этот бас было и на девятом этаже. Стеклопакет-то наверняка ничего не пропускал, а вот стены обладали очень хорошей звукопроницаемостью: бухающие снизу соседи иногда не давали Андрею уснуть, а за стеной каждый будний вечер разыгрывалась настоящая трагедия: мать возвращалась с работы и делала уроки вместе с сыном, который неизменно кричал одну и ту же фразу, захлебываясь слезами: «Я не знаю!» Заново шуметь они начинали рано утром: крикливо-плаксивому «мама, я никуда не пойду! я не пойду в школу!» противостояло мощное «вставай, сука!». Отмазаться от этой повинности у молокососа никогда еще не получалось, но попыток он не оставлял.

Ребята спешно оделись. Андрей на мгновение задумался – в новой обуви ли выходить, – но, рассудив, что путешествие будет не самым чистым, выбрал привычные старые кроссовки. Парни сбежали по лестнице вниз: Костя успел нажать кнопку вызова, пока Андрей запирал квартиру. Новый лифт был очень медлителен, спуск на нем занял бы в три раза больше времени, поэтому поездок Андрей старался избегать.

Запрыгнули в машину. Костя – вперед, Андрей – на задние места. Костя и незнакомый парень пожали руки. Совсем не так, как принято во всем мире. Так пожимают суровые дворовые пацаны. Так, как было принято в детстве. В мире взрослых подобное рукопожатие смешно и нелепо – лишь сильное и крепкое, оно может говорить о чем-то настоящем. Смотри, я безоружен, я тебе друг, отношусь к тебе серьезно, жду взаимности.

– Это Эндрю, – как-то небрежно представил Костя своего попутчика.

– Макс, – обернулся парень и пожал руку Эндрю, немного смутившемуся такому представлению, уже по-нормальному, а затем снова посмотрел на Костю: – Ну, куда едем?

– Тридцать второй кэмэ по трассе.

– Понял!

Макс – высокий и худощавый, лет двадцати пяти, с темными длинными волосами, собранными в пучок, с недельной щетиной на лице. Одет в светлые джинсы и черное худи, с надписью «kcuf». В зеркале она читалась так, как задумано.

Он сделал музыку тише и первое время вел разговор с Костей о каких-то общих знакомых, постукивая по рулю в такт простейшей барабанной партии.

После недолгого молчания Костя воскликнул:

– Так а че, Никитос говорил, что вас приняли?

– Ага, – отозвался Максим и стал возбужденно описывать события, приключившиеся неделю назад. В повествование он пустился улыбаясь и задорно смеясь: то ли оттого, что теперь-то осознал всю нелепость своих поступков, то ли просто был таким – безмозглым весельчаком, не унывающим даже тогда, когда точно знал, что проведет ближайшие несколько лет в тюрьме. Он вообще из другой глины слеплен. Ему на работу вставать в семь, а он пьет и танцует, как в последний раз, до самого закрытия заведения. Ему завтра бабушку в деревню везти, а он фенюжит всю ночь.

Э, нет. Стоп. Получается, Костя в курсе, что парня приняли буквально на днях, что он сейчас под подпиской. Понимает, чем это чревато, но все равно просит у него помощи? Да ведь это почти то же самое, что самому с этим весом, который скоро окажется в рюкзаке, в отдел полиции прийти! Почти то же, что голодному и вовсе не дрессированному льву класть в пасть голову. Кость, ты дурак?

Пару недель назад у Макса и двух его приятелей, с одним из которых Костя тоже был знаком, кончился вес. Как люди, по-настоящему знающие толк в курительных смесях, они не покупали их готовыми к употреблению, а обходились реагентом. Причин тому было две: во-первых, на ту же сумму реагента можно взять куда больше, чем готового продукта. Э – экономия. А во-вторых, когда ты варишь сам, можешь точно контролировать убойность. Таким, как Макс, как Костя и их общие знакомые, – убойность нужна хорошая, иначе уже просто не пробивало, после стольких-то лет. А магазины иногда продавали продукт не самого лучшего качества. Что холостой патрон против толстой брони?

И вот, провозившись весь вечер, к часу ночи они наконец забрали заветный сверток «реги». Завариться решено было прямо в машине. С этим намерением и завернули в какой-то гаражный кооператив по дороге к родному району. Приготовили смесь в пластиковой миске, заботливо прихваченной из дома одним из пассажиров. Десять минут постояли, послушали музыку, выкурили по сигарете, и вроде как все просохло. Никита сказал «поехали» и махнул рукой.

Максим быстро соорудил бульбулятор и аккуратно сделал большой иглой десяток дырок в фольге. Увлекся. Отверстий получилось больше, чем обычно, из-за отвратительного качества фольги, но хуже от этого точно не станет – не забьются смолой после пары хапок.