- Не советую связываться с моим Ханни, – предупредил Хичоль. – Два самых сильных персонажа, но один из стёба, а другой – из романтики… Какой мужчина окажется шикарнее? – Он подмигнул Юно. – Мы уходим. Желаю всего доброго. Ваш гермафродит, кстати, не сильно пострадал? Найдите ему мужчину, а то ведь еще десять лет страдать будет и поедет искать Чанмина.
- Он – омега, – строго поправил Юно. – И мы позаботимся о нем. Уходите.
Хичоль и Ханген с прежней вежливостью попрощались и направились к воротам.
- У вас на уме что-то плохое, – сказал Кюхён, вставая у них на пути. – Прошу, одумайтесь. Не делайте этого. Вас не должно быть в этом мире, и реальность обернется против вас, если вы постараетесь значительно изменить ее.
- Он и правда читает проповеди, – умиленно произнес Хичоль, гладя его по волосам. – Смешной… Интересно, почему в нашем фанфике нет никакого Кюхёна?..
Хичоль сжал пальцами несколько прядей на затылке монаха, грубым движением отдернул его голову назад и впился клыками в беззащитную шею. Кюхён крепко зажмурился от боли – настоящий Хичоль даже во время приступов голода был аккуратнее.
- Герцог, и почему же вы не берете это чудо? – усмехнулся вампир, сделав несколько глотков и отбросив от себя ставшего ненужным монаха – тот упал на газон. Затем он изящно вытер салфеткой губы, на которых, впрочем, была всего капля-другая крови. – Этот чистейший цветок по уши влюблен в вас и мечтает подарить вам свое нетронутое тело, а вы как будто не замечаете его чувств.
Вампиры скрылись за воротами. Юно помог подняться Кюхёну и, поколебавшись, неловко поправил на нем футболку. Поворот событий был крайне неожиданным. Неужели чувства к Хичолю были только прикрытием? А почему бы и нет, ведь желание отдаться другому мужчине наверняка являлось для монаха более постыдным…
- Хорошо себя чувствуешь? – спросил Юно и, не дождавшись ответа, направился обратно в дом, за аптечкой.
Ючон посмотрел ему вслед и негромко рассмеялся.
- Во дает, альфа-самец-то, – сказал он, хлопая Кюхёна по плечу. – Даже я, дурак, врубился, что ты все свои воспоминания о Хичоле на нашего волчару заменил. Круто, мужик, реально круто. Только чего ж не на меня? Плохая мы с тобой пара, что ли? – Ючон, неубедительно играя флирт, обнял его за талию.
- Я с кем угодно плохая пара, – вздохнул Кюхён. – Мой удел – одиночество и укрепление духовной силы.
- Да мой, кажись, тоже, – признал майор.
- Не трогай его, – попросил Юно, вернувшийся из дома с лекарствами. – Я должен обработать рану.
- Ревность поперла! – захохотал Ючон, хлопая в ладоши. – Тили-тили-тесто, ёшкин кот!
Кюхён обреченно вздохнул, а Юно послал ему укоризненный, но незлой взгляд.
- Твои глупость и бестактность начинают нравиться мне, – сказал он. – Я к ним привык. Ты уже – неотъемлемая часть моей стаи… Нет, распавшейся группы, как ни смешно это звучит. Спасибо, что на этот раз остался с лидером, Пак Ючон.
- Пафоса-то, пафоса, командир, – отмахнулся растроганный майор.
Джунсу находился где-то на грани между «подачей иска» и «продолжением деятельности в группе»; можно было сказать, что он «временно выбыл в связи с личными обстоятельствами» – проще говоря, после возвращения Джеджуна из больницы опять сбежал к Рамону. С этим парнем у него получалось говорить о настоящем Джунсу так, как хотелось: отпуская в его адрес злые шутки, замечая, как много между ними различий, придумывая, в чем именно он лучше артиста. С другими персонажами было сложнее: тут же подавал голос Чо «Мы-Должны-Быть-Им-Благодарны» Кюхён или Ким «Нам-Должно-Быть-Перед-Ними-Стыдно» Джеджун. Да и переспать, если уж на то пошло, в особняке было не с кем. Не с майором же, в самом деле. Даже если бы тот согласился на пассивную роль, Джунсу предпочел бы лишайного дворового пса.
- Ого, Кюхён говорит, что сегодня к нам прибудут гости, – сказал он после сексуальных упражнений в душе, откладывая в сторону телефон.
- Какое тебе дело? – Рамон прижался к любовнику, не желая его отпускать. – Забудь об этих людях.
- А мне интересно, кто приедет, – усмехнулся Джунсу. – Есть одно предположение… Хочешь – поехали со мной, встретим.
- Но я боюсь майора Пака! – воскликнул Рамон. – Он мне голову оторвет!
- Если я запрещу – он и пальцем тебя не тронет, – гордо пообещал Джунсу. – Этот кретин меня слушается.
И в самом деле: Ючон, увидев во дворе Рамона, хотел выкинуть его через забор, но, натолкнувшись на недовольного художника, просто обозвал его мексиканской шлюхой и отошел на безопасное расстояние.
- Куда нас ведут? – шепотом спросил Чанмин, близкий к состоянию паники. Еще бы: за выдернутыми из автобуса артистами следовал конвой из троих вооруженных мексиканцев с ростом около двух метров, бицепсами молодого Шварцнеггера и лицами а-ля Дэнни Трехо. А впереди семенил Хичоль, которого, судя по всему, эти громилы уважали.
