- Спасибо, парни, – сказал Хичоль. Ему стало грустно. Он хотел вернуться в родную группу, которая готовилась к грандиозному возвращению, но в то же время не мог отпустить этих людей. Дурных, каждый по-своему, но ухитрившихся за несколько месяцев стать ему бесконечно близкими. – Берегите их… Они классные, правда. Не давайте им никакой связи с внешним миром. Я все их телефоны выкинул. Если они предупредят наших, и те начнут вести себя странно – будет пиздец… Чанмин просто всех порешает, и их заменят на героев других фанфиков.
- То есть ты все же уходишь? – спросил Юно, снова беря Хичоля за плечи.
- Мне некуда деваться, – кисло улыбнулся артист. – Я теперь – один из вас. Могу защитить своих ребят, как-никак. И, кроме того, вот это. – Хичоль погладил Юно ладонью по щеке. – Рука. У того Хичоля – уродливая. Он не может выступать вместо меня, даже если бы захотел, чего все равно точно не случится. Я должен срочно вернуться, самолет ждет. Мне надо выступать с группой, где сейчас недолюбовник того Хичоля и его сыновья. Иначе он будет искать меня здесь, и всем придется плохо. Этому мудаку какого-то черта придумали магию огня, которую авторша пока никак серьезно не использовала, а потом… хер его знает, она удалила фанфик.
- Мы позаботимся об этих людях, – снова пообещал Кюхён, беря за руку Чанмина. Тот отпрыгнул и получил по затылку стволом пистолета от мексиканца.
- И я должен тебя отпустить? – спросил Юно. Он даже себе не хотел признаваться, что из его жизни ускользает что-то важное, и взгляд оборотня оставался спокойным, но голос дрогнул.
- Мне нужно защитить наших ребят, – повторил Хичоль. – В том числе – того, кто дал тебе лицо и имя. Только я могу это сделать, только обо мне не знали ни сын Кукурузника, ни Настя, у которых тот говнюк пил кровь!
Он не говорил «моя копия». Юно понял, что этот человек ко всей компании относится серьезно, и пожал ему руку. Когда-то это был его придурковатый любовник, но теперь он стал единственным шпионом неожиданного противостояния.
- Это твой долг, – воодушевленно произнес Юно, все же поднося руку Хичоля к своим губам. – Ты должен это сделать. А мы защитим этих людей.
- Ты только скажи, в чем дело, – сказал Ючон, – мы войну объявим.
Юно треснул майора по уху, но затем, хитро улыбнувшись, добавил по-китайски:
- Если в самом деле нужна будет война – обращайся. Но оцени ситуацию.
- Война, – чуть слышно захныкал Ханген. – За что… Северная Корея опять бесится?
Юно смерил его неприязненным взглядом. Он не подумал, что кто-то посторонний может говорить на случайно выбранном языке.
- Я когда-нибудь еще приду, – пообещал Хичоль. – Берегите их, очень прошу…
- Останусь в твоих воспоминаниях, – чисто по-английски поклонился Юно – то есть в качестве жеста вежливости, не выражая никакого особого почтения или приязни.
- Земля круглая, сука такая, точно встретимся, – улыбнулся Ючон.
Кюхён подошел к Хичолю и, с чистосердечным восхищением глядя на него, спросил:
- Могу поцеловать?
- Да не жалко, конечно, – остолбенел Хичоль. – А чего вдруг?
Кюхён взял его всеми кончиками пальцев за рукава рубашки и, подождав полминуты, в течение которой смотрел в одуревшие глаза певца, поцеловал. В щеку.
- Не делай ничего плохого, – попросил он с нажимом. – Никогда. Ты достоин любви, а не забав с чужими людьми. Потому что у тебя испорченное тело, но чистая душа.
- Ну, я пойду… – От этого невинного поцелуя Хичоль явно обалдел больше, чем от засоса с герцогом. – Мне надо торопиться…
Кюхён взял его за обе руки.
- Если что – мы рядом, – сказал он. – Будет нужно – оборотень, пришелец, целитель и маг придут на помощь. Не забывай нас, пожалуйста. Хоть мы и ненастоящие.
Хичоль так быстро вытер слезы, что могло показаться, будто он просто смахнул мошек, коих в начале осени в Мехико было предостаточно.
- Сойдитесь, засранцы, – попросил он, взглянув по очереди на Кюхёна с Юно и тут же отвернувшись.
- Хичоль! – вскрикнул герцог, впрочем, не тронувшись с места.
- Свалил, – констатировал Джунсу. – Рамон, пошли отсюда. Ючон, бери за шкирки… этих.
Ючон удивительным образом потащил сразу четверых сопротивляющихся гостей в дом.
Кюхён глядел на то, как Хичоль уходит вместе с бандитами, и молча, не меняясь в лице, плакал.
Хичоль упал на колени перед начальством, но все бизнесмены тотчас отползли к шкафу.
- Чанмин приходил и просил за тебя, – пролепетал Ли Суман, прижимая к груди перебинтованную руку. – И тебя мы больше не боимся. Боимся его.
- Вот прекрасно, – улыбнулся артист. – Я снова в группе?
- Да, только уйди! – завизжал один из главных акционеров.
- Есть, сэр! – Хичоль отдал честь и вышел за дверь, думая почему-то о майоре. А как бы тот сказал? У них там «сэр» было в ходу?
В тот вечер был незапланированный концерт SMTown, ради которого вампиру пришлось всю ночь провести в репетиционной. Хёкдже и Донхэ все время отлынивали, что было вполне ожидаемо: «золотые детки», как-никак… Только кто их выгораживал? Тоже Чанмин?
