Кюхён расстегнул верхние пуговицы рубашки, нащупал на груди металлический розовый бантик и сжал двумя пальцами. Посидев немного с закрытыми глазами, он удовлетворенно кивнул, сумев поймать поток эмоций и направить его в свой артефакт. Монах открыл глаза в ту самую секунду, когда вампир тянулся к нему с очевидным намерением расстегнуть еще одну пуговицу. Хичоль остановился, по-озорному улыбнулся и убрал руку.
- Там нет ничего для тебя интересного, – сказал Кюхён. – Ты и меня уже видел почти без одежды, а своего макнэ, уверен, вообще много раз.
- Сравнил себя, дистрофика, с нормальным парнем, – усмехнулся Хичоль, все-таки снова протянув руку к соседу и пригладив его воротник, якобы случайно коснувшись шеи. – Я, может, хочу тебя получше рассмотреть, чтобы запомнить строение скелета человека.
Кюхён оценил шутку, но заметил, что он не настолько худой, и снова сосредоточился на летящих со всех сторон эмоциях. К положительным примешивались и резко отрицательные (мало ли что могло случиться на дискотеке), это несколько снижало их ценность для «конвертации» в силу, но в целом улов уже через сорок минут был весьма богатым.
- Здесь очень плохие песни, – констатировал монах. Только что принесли салат, который он лишь попробовал и решил оставить без внимания. – Если бы я не жил в этом мире уже полгода, то вообще не догадался бы, что это музыка.
- Это же ночной клуб. – Хичоль нацепил на вилку несколько листьев салата и помидорку черри, которые, бормоча что-то об идущем на посадку вертолетике, всунул монаху в рот. – Сюда приходят выпить, показать свои самые яркие тряпки и потрахаться, а не эстетическое удовольствие получить.
- Мне просто пришла в голову одна идея. – Глаза Кюхёна оживленно заблестели. – Правда, не уверен, прилично ли это… Если бы я пригласил тебя на танец, ты бы согласился?
- Ну уж не здесь, балда. – Хичоль выпрямился, словно готовясь прочесть научную лекцию. – Один из нас – точно суперзвезда, и если начнем топтаться в обнимку, кто-то сфотографирует, журналисты настолько охренеют, что не смогут это адекватно прокомментировать, а потом люди будут говорить: «Да, в последнее время SME определенно управляет совет шипперов, и недавно к ним присоединился слэшер-неканонщик».
- Но ты бы потанцевал? – снова спросил монах, будто не слышавший тирады собеседника. Для него ответ явно был очень важен: судя по всему, он полагал, что танец под романтическую композицию – это какое-то особое таинство влюбленных парочек. Хичоль не понимал, зачем это вообще нужно, но согласился. Кюхён выглядел, как ребенок, которому пообещали целый пакет разнообразных сладостей и игрушечную машинку в придачу.
Вдруг к столу приблизился мужчина лет сорока пяти, полноватый, с маленькими колючими глазками и в очках. Увидев Хичоля, он радостно засмеялся и раскинул руки для объятий. Артист с неохотой поднялся ему навстречу и позволил прижать свое звездное тело к чужому упитанному животу, но как только произошла попытка поцелуя, оттолкнул уже точно не просто «старого знакомого» и сказал, что все давно кончено, а потому подобные нежности не допускаются. Кюхён сначала деликатно отводил взгляд в сторону. Все, что происходило в личной жизни Хичоля, никоим образом его не касалось. Однако вскоре стало ясно, что мужчина – навеселе и не понимает весьма грубых требований бывшего любовника найти себе на эту ночь кого-то другого. Хичоль мог и ударить, а его удар теперь мог привести к серьезным травмам. Кюхён поднялся с дивана и встал прямо напротив незнакомца. Тот замер, увидев странного парня, который застыл перед ним и молча, пристально уставился ему в глаза. А потом мужчина, покачнувшись, уснул – Хичоль едва успел подхватить толстяка, чтобы он не растянулся на полу, и усадил его за стол.
- Бурная молодость, – сказал айдол, с кокетливой улыбкой посмотрев на монаха. – В каждом злачном заведении Сеула вероятность встретить моего бывшего – примерно один к десяти.
Кюхён покачал головой, открыл рот, чтобы заговорить, но передумал, только скривился, как от боли, и быстро спустился по лестнице на первый этаж. Хичоль немного поматерился себе под нос и бросился за ним вдогонку. Монах скрылся в туалете – там он, чтобы успокоиться, по привычке умывался холодной водой, совершенно забыв, что у него на лице теперь – целая косметичка.
- Что такое? – спросил Хичоль, войдя в туалет. Он вальяжно засунул руки в карманы брюк, чтобы совсем не выглядеть виноватым или смущенным. – Это сцена ревности? Если что, я с тем мужиком три года назад несколько раз перепихнулся – и все.
- Просто секс? – Кюхён жестом указал на дверь, словно бывший любовник спал волшебным сном прямо за ней. – Я еще мог бы понять, если бы это был твой мужчина. Но ты всего лишь занимался с ним сексом. Он ведь непривлекателен, да буду я наказан за осуждение чужого облика! Не мог ты быть очарован им, как герцогом или нашими врагами! Почему тогда сделал это?
- Скучно было, – спокойно признался Хичоль.
