- Привет, пап, – сказал Донхэ, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – У меня все отлично. Да покормил я его, покормил. Девку какую-то прибил. Передавай Хангену привет…
Хичоль замахал руками – Донни терпеть не мог телохранителя – но было поздно. Собеседник, впрочем, счел это за сарказм и попрощался. Или сделал вид, что дал себя обмануть…
- Я ухожу! – закричал Донхэ. – Персонаж, да? Ну вот и нечего мне делать с певцами! Хёкдже, любовь моя, давай оставим их! Тем более, ты в положении, а у них чертовщина какая-то…
- У него же еще позавчера течка была, – удивился Чонсу.
- Хэ по запаху определил, да и я сам это почувствовал, – улыбнулся Хёкдже. – Я омега, как-никак.
- А Дже два месяца не мог сообразить, что залетел…
- Этот ваш Дже – из хренового омегаверса! – закричал Хёкдже, скрестив руки на груди. – У него даже истинной пары нет, рожает от каждого встречного! Нашлась бродячая кошка…
- Милый, ну чего ты как про него, он же приличный омежка, просто в жизни не везло, – сказал Донхэ, обнимая любимого.
- Ребята, я ведь тоже персонаж, но я – здесь, – миролюбиво напомнил Кюхён.
- Ты – со сверхсилой, – ответил Донхэ. – А нам с моим лапочкой надо быть в безопасности.
- Но Джеджун тоже ждет ребенка, и он, не имея никаких способностей, остается с нами, – продолжал уговаривать их Кюхён.
- Потому что трется около Чанмина! – не отступал Донхэ.
- Да я им просто неиллюзорных пиздюлей наваляю, если попробуют слинять, – решил проблему Хичоль. – Хёк, у тебя срок от силы дня два, можешь пока отплясывать. Поймите, вы нам нужны!
- Я вон тоже не ухожу никуда, мне тут хорошо, – глупо улыбнулся Ханген, протягивая руки к Хичолю. – Рядом с моей прелестью…
- Я ж тебе корейским языком объяснял, что я – другой человек! – Вампир отошел от него подальше и раздраженно взъерошил свои волосы. – У меня парень есть. Вот этот чокнутый. – Он указал оттопыренным большим пальцем на Кюхёна. – Блин, Ханни, ты реально тупее майора. Бедняжка.
- Перерыв, – решил Чонсу. – Двадцать минут.
- Пойду прогуляюсь, – сказал Хичоль, направляясь к выходу из репетиционного зала. Ханген шлепал за ним, как привязанный. – У нас тут продают спиртное крепче тридцати градусов?
- Я тебе напьюсь! – пригрозил ему кулаком лидер.
- Да шучу, я ж не Джунсу – надираться в любой удобный момент…
Кюхён подошел к Чонсу, собираясь начать интересующий его разговор и потому неловко пряча руки за спиной.
- Послушай, ты уже давно знаешь Хичоля, – произнес он с легкой нерешительностью в голосе.
- К сожалению, – усмехнулся лидер.
Кюхён переступил с ноги на ногу и робко продолжил:
- У него ведь было… много мужчин?
- Достаточно. А тебя это беспокоит? Ревнуешь?
- О нет, меня вовсе не волнует то, что у него… богатый опыт, – заверил лидера монах, чуть заметно краснея. – Это даже хорошо, ведь у меня его нет совсем…
- Лет в шестнадцать, когда у меня еще не было отношений, я тоже любил развратных девчонок, которые могли бы меня чему-то научить. – Чонсу перешел в режим «заботливого хёна» и доверительно обнял монаха за плечи, сияя своей неподражаемой лучезарной улыбкой. – Но потом, когда у меня появился определенный опыт, я перестал видеть в этом что-то привлекательное. Мне, напротив, стало неприятно понимать, что к моей девушке до меня прикасались человек двадцать…Хотя, конечно, дело твое…
- Я не об этом. – Кюхён покраснел сильнее, потому что лидер был прав: его покорила порочность возлюбленного, и он, к своему страшному стыду, почти возбуждался, зная, какие кульбиты тот вытворяет с герцогом. – Я о том, какие мужчины ему нравятся. Ну, красивые, наверное… Сильные… Я об этом прежде не думал, потому что не собирался вступать в отношения. Когда ты соблюдаешь обет безбрачия, собственная привлекательность совсем не волнует. Но теперь у меня есть любимый, и я хотел бы знать… – Кюхён смущенно засмотрелся на носки своих кроссовок. – Он может считать меня симпатичным?
- Да спроси фанаток Кюхёна! – засмеялся Чонсу. – Они просто в восторге…
- Это совсем другое, – возразил монах. – Разве ты не знаешь, что любовь к артисту – не такая, как к простому человеку? Скажем, Ким Джеджуна многие обожают, а омега никогда не пользовался популярностью… Нет, плохой пример, он из фанфика. Но ты меня понимаешь. То, что человека показывают по телевизору, многое меняет, и люди влюбляются в тех, на кого при встрече на улице даже не посмотрели бы.
- А ты в себе сомневаешься? – нахмурился лидер.
- Немного, – признался Кюхён. – Я физически слаб – на руках его точно не подержу. У меня некрасивая фигура. Да и лицо… Вот Донхэ говорил, что я страшный.
- Поверь мне, – Чонсу похлопал монаха по спине, – наш Хичоль настолько упоротый, что ему мог понравиться даже ты.
- Ах, «даже», – задумчиво повторил Кюхён.
Чанмин перевязал почти затянувшиеся раны Донхэ и профессора, покормил всех пленных, отвел по очереди в туалет, нашел Насте расческу, дал профессору книгу, притащил из гостиной телевизор и поставил перед Донхэ…
- Вы в плену, придурки! – рявкнул он наконец. – А я за вами слежу! Я, блин, тюремщик, а не горничная!
