- Эх, Су, какие же классные у тебя булки, – восхитился Ючон, поглаживая ладонью одну ягодицу художника.
- Очень эротично, – усмехнулся Джунсу, тем не менее, довольный похвалой. – Ты как рот откроешь – так все портишь. Без разговорчиков в строю, офицер.
Художник положил руки на плечи майора и притянул к себе для долгого, горячего поцелуя. Все-таки они были созданы друг для друга, в каждой своей ипостаси. И неважно, что Пак Ючону и Ким Джунсу вообще женщины нравятся, – их никто не спросил.
Майор отстранился и развел ноги художника в стороны. Джунсу в предвкушении закрыл глаза и стал дышать глубже, стараясь не напрягаться (впрочем, он и без того был спокоен, как удав).
Ючон замер, сосредоточенно изучая открывшийся ему вид.
- Не пролезет, – уверенно констатировал он, почесывая затылок. – Дырка совсем маленькая.
Джунсу так и сел на столе, обреченно уставившись на стоящего перед ним пришельца. Можно было многое наговорить, но у художника уже не осталось ни сил, ни желания выдумывать новые изощренные оскорбления.
- Пролезет, – сказал он просто. – Я отвечаю.
- Со скрипом, – улыбнулся майор. Он взял Джунсу за плечи и снова уложил его на поверхность стола.
- Элементарное правило: чтобы не скрипело – надо смазать, – хитро прищурился художник, хватая правую руку майора с целью облизать его пальцы. Но не успел он засунуть их в рот, как майор остановил его, шлепнув по губам.
- Я руки лет сто не мыл, – объяснил он смущенно.
- Так помой, умник. Мы на кухне. – Джунсу жестом указал на раковину, где находилась в изгнании кружка.
Ючон тщательно вымыл руки с мылом, и теперь художник мог самозабвенно обсасывать его пальцы, доводя партнера до точки кипения явной аналогией с оральным сексом. Когда Джунсу решил, что имитации достаточно, майор поколебался пару секунд, и он все-таки не выдержал: с каких пор у повстанца наблюдается брезгливость, уж не испортила ли его изящная корейская эстрада? Ючон заверил любовника, что просто боится сделать что-нибудь неправильно, и наконец приступил к растяжке. Джунсу стонов не сдерживал: привык вести себя, как в порно, хотя первые ощущения к этому не слишком располагали. Он сам объяснял, как нужно двигать пальцем, где искать простату – этот великий любовник и у женщины-то клитор бы не обнаружил. Слюны, впрочем, скоро стало не хватать, особенно когда поступило распоряжение добавить второй палец. А смазку, конечно, Джунсу в кармане не носил. Художник попробовал терпеть, но выходило не очень хорошо – он морщился и издавал уже не самые удовлетворенные стоны. Майор заметил это и немедленно прекратил наступление.
- Тебе больно, – обеспокоенно сказал Ючон. – Говорил же, что не пролезет.
- Все нормально, – ответил Джунсу, – мне просто не очень приятно, потому что смазки мало. Найди тут что-нибудь подходящее.
- Один момент. – Ючон метнулся к холодильнику и, не раздумывая, извлек оттуда… майонез.
Джунсу застонал еще громче, чем прежде, и закрыл лицо руками.
- Еще бы кетчуп взял, гений чертов, – негромко произнес он. – Я тебе гамбургер, что ли – между булок майонез-то пихать?
- Прости. – Ючон бросил упаковку обратно на полку и захлопнул дверцу. – А что тогда?
- У нас есть взбитые сливки, – соблазнительно водя рукой по своему торсу, предложил художник.
Ючон взял банку, потряс ее и выдавил на ладонь молочное лакомство.
- А вот разница-то какая, – покачал он головой.
- В самой сути, – объяснил художник. Он зачерпнул указательным пальцем немного сливок и вытер их об грудь майора. – Мне приятнее быть твоей пироженкой, а не сэндвичем.
Теперь растяжка пошла легче. Пока майор разрабатывал задний проход Джунсу, тот вновь притянул его к себе и целовал, закинув ноги ему на спину и лаская одной рукой оба члена, прижав их друг к другу (у Ючона наверняка были какие-то соображения по этому поводу, но он догадался молчать). Скоро майор сам понял, что подготовки достаточно, и приготовился войти. Джунсу взглядом указал на брошенные джинсы и тихо потребовал взять оттуда презерватив. Ючон выполнил просьбу, но пристыженно напомнил, что на самом деле ничем не болеет.
- Я принципиально занимаюсь только безопасным сексом, – улыбнулся Джунсу. Он отнял у майора упаковку, разорвал ее и стал самостоятельно облачать своего рыцаря в «боевые доспехи». С депиляцией, пожалуй, можно было и подождать. Сколько он перебрал таких, с ног до головы ухоженных… А заросли напоминали о том, что перед ним – настоящий мужчина. При том, что майор теперь часто бывал накрашен, это не могло помешать. – Готово.
Майор стал вводить свой член осторожно, буквально по миллиметрам; Джунсу понял, что успеет поспать в процессе, и приказал добавить страсти. Тогда Ючон, определенно не знавший понятия «золотая середина», резко проник в него, обрадовался, что художник не протестует, вышел и снова повторил атаку. Но Джунсу не издавал никаких звуков вовсе не потому, что пребывал в нирване – просто от боли он на короткое время онемел и даже забыл, как дышать. Однако скоро шок прошел, он громко заныл и уперся ладонями в грудь майора.
- Идио-о-от, – прохныкал Джунсу. – Я ведь живо-о-ой…
