- В агентстве новый гей-скандал – ты мастер «черного» пиара, – закончил за него герцог.
- А ты тоже сочинять умеешь? – удивился Ючон.
- «Тоже», – хмыкнул оборотень. – Стихосложение обязательно входит в образование юного аристократа.
- Круто, – оценил майор. Потом, подумав, спросил: – Слышь, Юн, а ты не ревнуешь?
- С чего бы это?
- Ну, я ж тебе нравлюсь…
- Забудь об этом! – приказал Юно, вспыхнув. – Сотри из своего дефективного мозга эту информацию, все было давно, мимолетно и не по-настоящему! Я альфа-самец, инстинкт требует подчинить всю стаю! Я еще Кюхёном когда-то интересовался. Что мне теперь, оспаривать у Хичоля право его первой ночи?!
- Тише, тише, не буянь. – Майор с улыбкой погладил оборотня по голове. – Эх, Юн, ты не представляешь, как с Су хорошо…
По всей видимости, Джунсу не был в аналогичном восторге – или, скорее, кокетничал, прикидываясь недовольным. Не зря ведь откопал где-то футболку, в которую спокойно поместился бы вместе еще с каким-нибудь не самым компактным айдолом – а все ради того, чтобы одежда неподходящего размера свободно висела на нем и, благодаря большому горловому вырезу, частично открывала левое плечо. Миссия номер один на утро: утвердить майора во мнении, что он получил самого шикарного мужчину в округе.
Джеджун, сидевший рядом с ним, понял все по разговору 2Ю, почему-то обосновавшихся у холодильника, а не за общим столом. Омега заулыбался, как школьница, уже неделю гулявшая с мальчиком и узнавшая о состоявшемся пару часов назад первом поцелуе лучшей подружки.
- Джунсу, серьезно? – Джеджун понизил голос и прикрыл рот ладонью. – Вы занимались любовью?
Художник застенчивостью не отличался и, небрежно откинув со лба челку, объявил:
- Если называть вещи своими именами, то этот мордоворот меня выебал. А «любовью» тут только вы с вампиром занимаетесь. Разнополые парочки этим часто грешат.
- Ты же сам из флаффа, – напомнил Чанмин-макнэ, который ел разрешенный обезжиренный йогурт и завистливо поглядывал на чужую еду. – У тебя и «любовью занимаются», и «сливаются воедино в порыве нежной страсти».
- Возможно, но майор Пак сливаться не умеет, – с наигранным разочарованием вздохнул Джунсу.
- Я рад за вас, – сказал Джеджун, похлопав его ладонью по руке. – Надеюсь, вам будет хорошо вместе и в этом смысле тоже.
– Ему уже хорошо, – заметил художник, бросая на майора беглый, но многозначительный взгляд. – Осталось всего-то полдела.
- Смотрите на Джунсу хёна, – со смехом прокомментировал макнэ, решивший все-таки стать для этих полоумных донсэном. – В душе готов разреветься от радости, что у них это случилось, но строит из себя пресыщенного распутника.
- Я и есть пресыщенный распутник, – очаровательно улыбнулся Джунсу. – Просто раньше совращал пупсов вроде тебя, а потом сменил специализацию. Теперь вот дарю счастье бравым офицерам.
Макнэ стал метать глазами молнии в свой невкусный йогурт. Синонимы слова «малыш» ему порядком осточертели.
У квинтета была съемка в ток-шоу, которую выбил лично Ли Суман в последний момент – кучка самозванцев должна была реабилитировать имя «богов». Майор находился в состоянии беспросветного счастливого идиотизма, пожал бизнесмену руку и обещал вести себя лучше всякого настоящего Ючона. Омега был в тот момент его истинным «соулмейтом», потому что вновь обрел возлюбленного и нашел себе сынишку, и тоже поклялся быть самым джеджунистым Джеджуном. Чанмина никто не спрашивал – в принципе, на публике он от оригинала и вовсе не отличался. Джунсу нехотя согласился молчать в тряпочку. А вот герцог, изначально планировавший превратиться в самого милого на свете лидера, не сказал ничего. Чон Юно разочаровал гордого аристократа. Утром ему позвонила некая девушка, сообщившая, что узнала о его новых отношениях, выразила твердую уверенность, что оппа «повредился рассудком» из-за ее очередного ухода и назначила, не спрашивая согласия, встречу. Надо же было обсудить их чувства. Может, попробовать начать все сначала… в третий раз.
Хорошо, что это был не прямой эфир и в зале, помимо ведущих и не известного никому, кроме Чанмина, гёрлз-бэнда, находились только трейни SM…
Первым сорвался Джунсу. Обе группы обсуждали планы на будущее, и ведущий поинтересовался у Джеджуна, когда тот собирается приступить к военной службе. Джеджун, конечно, стал говорить, что после промоушена нового альбома непременно отправится в армию. Джунсу чувствовал себя королем мира (сложно думать иначе, когда на тебя смотрят, словно на спустившееся с небес божество). И он совершенно не обращал внимания на то, что говорит.
- Конечно, хёну уже пора, – лениво подтвердил художник. – Он через пару месяцев пойдет замуж.
Омеге тоже все было до лампочки, и он с улыбкой кивал. Зато ведущие и певицы вытаращили глаза, а майор заржал, чуть не падая со стула.
- Ух, пизданул, – сказал Ючон, отдышавшись. – Замуж!
- Вырезайте это, – помахал рукой Джунсу. – Все равно его никто не возьмет.
Ли Суман выдал порцию отборного мата и ушел из студии.
