- А мне и не надо, – ответил Джеджун, обиженно глядя на художника. Сообразив, что он сказал, омега смутился и попросил режиссера: – Пожалуйста, давайте с самого начала. Я опять про армию.
Майору, как это говорится у детей, «смешинка в рот попала». Он опять расхохотался почти до слез, но больше не высказывался.
- Не надо ему, – фыркнул Джунсу. – Типичная позиция бабы, которую просто не зовут к алтарю. Надо же оправдаться в собственных глазах. Институт брака устарел, штамп ничего не значит… Да тот гад только свистнет – и ты уже в фате будешь. У всех бабенок это в крови.
- Женоненавистник! – негодующе вскрикнул омега. – Шовинист!
Джунсу помахал пальцами, изображая открывающийся рот.
- Я планирую записать дуэт с Кюхёном, – улыбнулся макнэ.
Тут Ючон не выдержал, все-таки сполз со стула и прокомментировал:
- «Аллилуйя» выть будут!
- Пфф, – снова вклинился художник, – лап… хён, они споют «Like a Virgin»*.
Чанмин отвернулся от наглеца.
- А че это? – спросил Ючон, которому полагалось английский хоть как-то знать. Джунсу шепотом объяснил, и майор громко сказал: – Ой, Су, хорош стебаться, не над чем же, Пуговичке еще рано.
- Еще раз меня Пуговичкой назовешь… – Чанмин сжал руки в кулаки и поднялся со стула. Джеджун взял его двумя пальцами за рукав и дернул вниз; макнэ послушно вернулся на место.
- Записываем заново! – рявкнул режиссер. – С самого начала сцены!
Майор треснул себя ладонью по лицу, чтобы выглядеть серьезнее, и даже сдвинул брови.
- Разумеется, я скоро выполню долг перед родиной, – мило улыбнулся Джеджун. – Как только закончится промоушен, я пойду замуж. Блин! – Майор с художником обнялись и взялись хохотать уже хором, а Джеджун неожиданно расплакался. Макнэ стал заботливо гладить его по спине. – Все из-за тебя, Джунсу! Ты зачем меня с толку сбиваешь?!
- Вот ведь «уБОГИе Востока», – хмыкнул герцог.
Сорокаминутный выпуск снимали более шести часов. Когда последний диалог был воспроизведен в приличном виде, режиссер не отпустил, а буквально выгнал группу из студии. Это был молодой специалист, который снимал айдолов лишь с недавних пор, но много слышал от коллег о работоспособности и вежливости дуэта. Видимо, трио являлось таким концентратом беспардонности, что отравляло ей окружающих, так как хваленый «идеальный лидер» поддерживал беседу без энтузиазма и смотрел на всех, как на валяющихся в грязи свиней. Макнэ было даже жалко: он каждые тридцать минут опоминался и принимался стараться с новой силой, но впустую.
До начала концерта Super Junior оставалось еще около трех часов, и квинтета это касалось напрямую, так как он в качестве товарищей по агентству поддерживал многолюдный бойз-бэнд. Правда, на сцену полагалось явиться не всем, а только ХоМинам и Ючону; художник и омега хотели поехать домой, но были настигнуты своим злосчастным менеджером и отправлены на открытие какого-то запредельно роскошного бутика. Фотография Ким Джеджуна, откровенно потрясенного ценником под осенним пальто, быстро стала хохмой дня.
Герцог встретился с девушкой, у которой хватило ума дважды бросить лидера. Они увиделись в дорогом японском ресторане, в VIP-комнате. Юно ненавидел эти низкие столики и манеру сидеть перед ними прямо на коленях, словно провинившийся раб перед хозяином, да и сырая рыба вызывала у него отвращение – волки ее не жалуют, а в английской кухне ей не место. Однако герцог пришел к незнакомке. Она оказалась очень красивой, хоть и не без помощи хирургов, стройной, элегантно одетой, аккуратно накрашенной и явно принадлежащей к обеспеченной семье. Девушка стала преувеличенно мило сокрушаться: как ее оппа докатился до такого, нет, конечно, она знала, что после второго расставания айдол будет страдать, но не настолько, в самом деле, пусть он поклянется, что это глупые сплетни, такие же безосновательные, как про них с Джеджуном... Герцог понимал, чем девчонка покорила артиста: внешностью и трогательным взглядом – только после первой же просьбы оставить ее в покое следовало навсегда вычеркнуть эту куколку из жизни. А он простил и дал второй шанс. Может, расщедрился бы и на третий, но вместо него с девушкой общался «временно исполняющий обязанности» лидера. И герцог спокойно, доходчиво стал объяснять леди, что все кончено, а уж с кем он теперь встречается и делает ли это вообще – не ее забота. Девушка обворожительно надула губки, поразмыслила, решила, что сплетни совсем неправдоподобны, и улыбнулась. Она уже рассталась с тем парнем, ради которого бросала Юно, потому что снова поняла: он лучше всех. Так не хотел ли сам Юно опять отпустить своей девочке все грехи? Герцог стал неуверенно, будто сомневаясь, отказываться, но богатая красавица определенно к этому подготовилась и не отступала. Все должно было стать, как раньше, и даже лучше, ведь она осознала все ошибки...
