- Он у нас бестолковенький, – с извиняющейся улыбкой заметил Чанмин, обращаясь к айдолу. Донхэ трепыхался, но слуга без труда удерживал его на месте. – Какой из него злодей, правда? Он ужасно глупый и совершенно не умеет разрабатывать адекватные планы действий. Ну, сам видишь!
- Какая же ты сука, – прошипел Донхэ.
Чанмин поднял одну руку и отвесил ему подзатыльник.
- Помалкивай, неудачный персонаж второго плана, – сказал он, после чего продолжил вполне беззаботно, будто болтал с приятелем за чашечкой кофе: – У него это с детства. Я до одиннадцати лет воспитывал их с Хёкки. Меня из Индии уже отозвали, в Россию еще не направили, и я был при них в Париже гувернером. Так вот. Гуляли мы как-то раз – им уже по девять лет было. Дело шло к вечеру. Донни, как обычно, обидел брата, тот шел и плакал. А на ходу как успокоишь? В общем, отчитал я Донни, купил Хёкки сладкого, нашел свободную скамью в парке, усадил обоих и стал жалеть старшенького, демонстративно не давая младшенькому лакомство. Хёкки иногда ревел по полчаса без остановки, да настолько безутешно, что с непривычки и пинка пропишешь такому визгливому ребенку – но у меня-то привычка была. Стоило мне заняться старшим, как вот этот, – Чанмин опять дал Донхэ подзатыльник, – стал тихой сапой уползать от скамьи. Хочешь верь, хочешь нет, но в конце девятнадцатого века педофилы уже водились и жертв себе активно подыскивали. Отошел, значит, Донни буквально на несколько шагов, как появился рядом некий усатый дяденька с тростью и предложил купить мальчику конфеты еще вкуснее, чем у рыдающего в три ручья брата. И что вы думаете? Девять лет, сын вампира, который людей в былые времена пачками мучил и убивал, – но заулыбался и, довольный, пошагал за сомнительным дяденькой. Я увидел их, когда они уже отдалились от скамьи и собирались покидать парк. Старшенького за руку – и бегом за младшеньким, обещая дяденьке усы оторвать и трость в задницу запихнуть. Донни потом ревел еще громче Хёка: он никак не хотел понимать, что его не за конфетами вели! Вот так. – Чанмин наклонился к Донхэ. – Сто лет прошло, а ты все так же веришь коварным дяденькам. Конечно, нарцисс чертов, у меня на тебя уже полвека стоит, только и думаю, как бы перед тобой ноги раздвинуть…
Бэкхён просто хлопал глазами – он все равно не понимал, что за ерунду несет двойник чужого макнэ.
- Сейчас, Донни, мы встанем и пойдем отсюда, – объяснил Чанмин. – Отцу тебя выдадут на тех условиях, которые придумает герцог. Скажи спасибо, кусок дерьма ты самовлюбленный, что Пуговичка не пострадал, а то не жить бы тебе, идиоту.
И тут дверь в квартиру открылась. Первым в гостиную вошел Кюхён, смертельно бледный, но серьезный и строгий. За ним следовали плечом к плечу Юно и Ючон; ни один из них сейчас не выглядел доброжелательным, и даже пришелец не позволял вспомнить о своей юмористической природе.
- Уходи, – сказал герцог, посмотрев на Бэкхёна. Поскольку тот не двинулся с места, пришлось повторить: – Уходи из комнаты, немедленно.
- Юно хён, что происходит? – спросил парень, встав с кресла и подойдя к нему. – Кто эти люди?
Оборотень не ответил, и монах сам увел Бэкхёна в прихожую, толкая в спину тыльной стороной ладони – кожу все еще жгло адским пламенем.
- Как вы вошли? – удивился Чанмин.
- Кюхён прорвал защиту профессора, – холодно ответил Юно. – Потому что профессор уже мертв.
Чанмин напрягся и крепче вцепился в запястья лежащего на полу Донхэ.
- Господин же это почувствовал, – сказал он с волнением в голосе.
- Хичоль и так скоро будет обо всем знать, – возразил Юно. – Нет нужды быть осторожными.
- Ладно, хорошо, – согласился Чанмин. – Надо уводить Донхэ.
- Ючон, – скомандовал герцог.
Майор подлетел к Чанмину, стащил его с Донхэ, затем поднял «принца» на ноги и тут же оглушил ударом по голове. Молодой вампир снова упал, закричав от боли.
- Кюхён, создай барьер для звука, – приказал Юно. – Соседям не стоит слышать.
Монах кивнул и поднял одну руку вверх – по воздуху прошла едва заметная рябь.
- Что вы собираетесь делать? – спросил Чанмин, глядя на всех троих по очереди. – Мы же хотели просто вытащить его отсюда! О чем вы там без меня договорились?!
Ючон повернулся к нему и схватил его за плечи. Вырваться из этих железных рук не было никакой возможности.
- Он заслужил, Мин, – сказал майор. – Не суйся.
- Что? – Чанмин с тревогой посмотрел на герцога. Тот подошел к Донхэ, медленно ступая босыми ногами по ковру. «Принц» вскочил на ноги и кинулся к окну, надеясь выпрыгнуть из него, однако монах не только установил звукоизоляцию, но и запечатал все выходы – в сантиметре от подоконника была магическая преграда.
- Да вы с ума сошли, – сказал Донхэ, замерев лицом к Юно. Тот напоминал сейчас хищника, обманчиво расслабленного, но готового к смертельному броску. – Папа же вас всех прикончит!
- Он свихнется, – подтвердил Чанмин, зачем-то цепляясь пальцами за руки майора. – Хичоль не простит!
- Меня это не волнует, – ответил Юно. – Его сын перешел все границы. Та пуля предназначалась мне. А я не был бы вожаком стаи, если бы прощал покушения на собственную жизнь.
