Место и время его рождения точно не установлены. Средневековая Валахия была далеко не самым уютным уголком Европы, и даже толща монастырских стен не обеспечивала надежной защиты ни людям, ни документам. Пламя бесчисленных пожаров истребило подавляющее большинство рукописных памятников, и год, когда родился будущий повелитель Валахии, мы можем определить лишь приблизительно: между 1428 и 1431-м. Но дом, построенный в начале XV века на Кузнечной улице в Сигишоаре, до сих пор привлекает туристов – считается, что именно здесь увидел свет мальчик, названный при крещении Владом, чья кровавая слава ужасает людей даже через полтысячелетия.
В этом доме жил его отец, князь Влад Дракул. «Дракул» по-румынски означает «дракон» – князь Влад состоял в ордене Дракона, целью которого было покорение неверных с последующим обращением их в христианство. И было у князя, как в сказке, три сына. Но прославился лишь один из трех.
По мнению современников, Влад-младший был самым безобразным из братьев. Единственный аутентичный портрет, сохранившийся в тирольском замке Амбрас, скорее всего, приукрашен; однако жесткая линия рта и холодные глаза все же дают некоторое представление о характере человека, изображенного на полотне.
При среднем росте он отличался огромной физической силой, а его слава великолепного кавалериста прогремела по всей стране – и это во времена, когда люди с детства привыкали к коню и оружию.
Надо заметить, что по меркам той эпохи Влад был истинным рыцарем: храбрый воин и умелый полководец, глубоко религиозный, всегда руководствовавшийся нормами долга и чести. А как государственный деятель он держался принципов, против которых едва ли можно что-нибудь возразить даже сегодня: освобождение страны от иноземных захватчиков и ее объединение, развитие торговли и ремесел, борьба с преступностью.
Хроники повествуют, что во времена его правления можно было бросить на улице золотую монету и подобрать ее через неделю на том же самом месте. Никто не осмелился бы не то что присвоить чужое золото, но даже прикоснуться к нему. И это в стране, где за два года до того воров и бродяг было не меньше, чем оседлого населения – горожан и земледельцев! Как же произошла такая невероятная метаморфоза? Оказывается, очень просто – в результате проводившейся князем политики планомерного очищения общества от «асоциальных элементов». Суд в его времена был простым и скорым: бродягу или вора, независимо от того, что он украл, ждали костер или плаха. Та же участь была уготована всем цыганам как заведомым конокрадам и вообще людям праздным и ненадежным.
Для дальнейшего повествования важно знать, что означает прозвище, под которым вошел в историю Влад Третий, он же – Влад Цепеш. «Цепеш» (или «тепеш») – имя существительное и в буквальном переводе значит «сажатель на кол». Заостренный кол в качестве орудия казни – одно из самых жутких изобретений Средневековья, позаимствованное европейцами у турок. Кол загоняли в тело лежащей жертвы ударами молота. Иногда, наоборот, осужденного, привязанного за ноги к упряжке лошадей, «насаживали» на неподвижно закрепленное острие. Поднаторевшие в своем ремесле палачи умели провести эту процедуру столь ловко, что наконечник кола выходил из-под лопатки, не задев сердца, и описаны случаи, когда несчастная жертва корчилась на вкопанном в землю бревне несколько суток, пока смерть не обрывала страдания.
Именно это средство было любимым орудием Влада Третьего, с помощью которого он проводил свою внутреннюю, а иной раз и внешнюю, политику. Десятки тысяч людей приняли по воле Влада Цепеша мученическую смерть, не менее ужасную, чем распятие.
Надо отдать Цепешу должное: в палаческом усердии он не давал поблажки никому, независимо от национальности или общественного положения жертвы. Всякого, кто имел несчастье навлечь на себя княжеский гнев, ждала одинаково страшная участь, будь то турок, немец, румын, цыган или серб.
