Интересно, что в народе Влад был, судя по всему, довольно популярен. Причины этого – в основном психологического свойства. Во-первых, он враждовал с боярами – вековечными и исконными угнетателями простонародья. Во-вторых, противовесом ужасу, который Цепеш внушал своим подданным, была гордость за его военные победы над могущественным и ненавистным врагом – турками. В-третьих, всему населению страны были понятны и близки идеи, вдохновлявшие Влада на его кровавые деяния. И был, наконец, еще один очень важный фактор: религия.
Правитель, известный своей набожностью и пользующийся поддержкой духовенства, всегда мог твердо рассчитывать на покорность народа. А благочестие Влада Третьего граничило с фанатизмом, ничуть не умаляя, однако, его жестокости.
А теперь покинем Валахию и бросим взгляд на другую, пограничную с ней, страну, которая сыграла решающую роль в судьбе нашего героя. К северу от Бухареста сегодня тянутся на десятки километров бесконечные кукурузные поля. Но во времена Влада Третьего здесь шумел лес – от Дуная до предгорий Карпат расстилались зеленым морем вековые дубравы. За ними начиналось плоскогорье, пригодное для земледелия.
Венгры называли эти места Трансильванией – «Страной по ту сторону лесов», а саксонские купцы, построившие здесь укрепленные города, – Зибенбюрген, то есть «Семиградье». Все больше людей стекалось в эту свободную область, спасаясь от ужасов войны и гнета феодалов.
За какие-нибудь полсотни лет Трансильвания расцвела. Ее самоуправляющиеся города-республики, такие как Шесбург, Кронштадт, Германештадт, росли и богатели. Географическое положение Трансильвании было очень выгодным – как только край стал обитаемым, по нему пошла одна из основных ветвей Великого шелкового пути.
Но все имеет свою оборотную сторону. Богатство и благополучие Трансильвании делало ее в высшей степени лакомой добычей для соседей, самым могущественным и алчным из которых была, конечно, Османская империя.
Трансильванские города вели тонкую и сложную политическую игру, подчиненную единой стратегической цели: соблюдать такой баланс интересов, при котором большинству окружающих княжеств и королевств было бы выгоднее иметь Трансильванию в качестве благожелательного посредника и щедрого кредитора, чем в качестве пленника – непокорного и далеко не беспомощного.
Но империя Мухаммеда I была слишком крупным противником. Никакие хитроумные доводы семиградских политиков не смогли бы убедить турок добровольно отказаться от экспансии на Север. Имелись и соображения высшего плана, вообще не подлежавшие обсуждению: ислам – религия завоевателей. Поэтому безопасность Трансильвании оказалась тесно связанной с замыслами и действиями валахских господарей. Маленькое княжество Валахия лежало между Семиградьем и мусульманским колоссом, играя роль своеобразного буфера. Прежде чем обрушиться на семиградские города, туркам требовалось покорить Валахию, и в интересах семиградцев было поддерживать такое положение дел, чтобы султан дважды подумал, прежде чем начинать новую войну с ней.
Одним из компромиссов было сохранение государственного статуса отдельных княжеств при условии их вассальной зависимости от султана. Каждому устанавливалась ежегодная дань – например, Валахия выплачивала ее серебром и лесом. А для того чтобы тот или иной князь ни на минуту не забывал о своих обязанностях по отношению к повелителю правоверных в Стамбуле, он должен был отправить заложником к султанскому двору своего старшего сына. И если князь вдруг начинал проявлять строптивость, юношу ждала – в лучшем случае – смерть.
Такая судьба была уготована и молодому Владу. Вместе с несколькими другими «высокородными отроками» – боснийцами, сербами, венграми – он провел несколько лет в Адрианополе в качестве «гостя».
Впечатления, приобретенные в этот период, стали решающими при формировании характера будущего господаря Валахии. Нетрудно представить, что происходило в душе не по возрасту угрюмого подростка, наблюдавшего все ужасы жизни изо дня в день. Вероятно, именно отроческие годы Влада, омытые реками крови, превратили его в нравственного калеку.
В 1452 году он вернулся на родину и вскоре занял опустевший валахский трон. Теперь наконец можно было сбросить оковы лицемерной покорности. Правил он около десяти лет. Очень скоро ему пришлось столкнуться с противодействием бояр, мешавших проведению единой политической линии. Влад повел с ними безжалостную борьбу.
На четвертом году княжения Влад разом прекратил выплату всех форм дани. Это был открытый вызов туркам. Детей у князя не было, а потому не было и заложников. Султан Мурад, проявив явное легкомыслие, ограничился отправкой в Валахию карательного отряда в тысячу всадников – преподать непокорному вассалу хороший урок и привезти его голову в Стамбул в назидание прочим.
