Историческому времени свойственны отрезки времени, согласующиеся с внутренним ритмом явлений. Блок полагал, что для объяснения того или иного явления, необходимо понять его природу, а это возможно лишь при знакомстве с ним в наиболее зрелом виде. Он подчеркивал, что нашему непосредственному наблюдению доступны только следы прошлого – исторические источники: текстовые и материальные, географические, языковые и так далее – «всё, что человек говорит или пишет, всё, что он изготавливает, всё, к чему он прикасается, может и должно давать о нём сведения». Блок считал, что критика источника не должна ограничиваться одной лишь достоверностью сообщения, поскольку надо разделять сообщения источника на намеренные и ненамеренные, причем вторые обычно являются более ценными для историка. Например, порой жития святых не содержат детальной информации об их жизни, но могут указывать на особый склад мышления их автора и образ жизни той эпохи, когда создавался текст жития. Следует проверять достоверность источника при помощи других документов, способных подтвердить или опровергнуть его сообщение. Необходимо принимать во внимание язык источника, адекватность источника описываемому времени и месту, а также упоминаемые в источнике политические институты. Если хотя бы по одному из указанных параметров выявлено несоответствие, то источник признается недостоверным, но при этом необходимо также объяснить, с какой целью автор источника прибег к обману. Надо также учитывать психологию автора источника, что позволит понять, является ли ошибка в источнике случайной или намеренной. При совпадении информации, сообщаемым данным источником, с информацией другого источника, речь может идти как о заимствовании, так и о независимом подтверждении достоверности информации. Но в последнем случае надо проверить, не восходит ли совпадающая в двух источниках информация к общему третьему источнику. Блок считал, что исторический источник, если задавать ему правильные вопросы, может дать показания о многих сферах человеческой жизни, но следует стремиться к воссозданию единого сознания человека прошлого. Блок был сторонником единой терминологии исторического исследования, с точными, отражающими исторические реалии понятиями. По его мнению, «в отличие от других, наша цивилизация всегда многого ждала от своей памяти. Этому способствовало все – и наследие христианское, и наследие античное. Греки и латиняне, наши первые учителя, были народами-историографами. Христианство – религия историков. Другие религиозные системы основывали свои верования и ритуалы на мифологии, почти не подвластной человеческому времени. У христиан священными книгами являются книги исторические, а их литургии отмечают – наряду с эпизодами земной жизни Бога – события из истории церкви и святых. Христианство исторично еще и в другом смысле, быть может, более глубоком: судьба человечества – от грехопадения до Страшного суда – предстает в сознании христианства как некое долгое странствие, в котором судьба каждого человека, каждое индивидуальное «паломничество» является в свою очередь отражением; центральная ось всякого христианского размышления, великая драма греха и искупления, разворачивается во времени, т. е. в истории. Наше искусство, наши литературные памятники полны отзвуков прошлого; с уст наших деятелей не сходят поучительные примеры из истории, действительные или мнимые. Наверное, здесь следовало бы выделить различные оттенки в групповой психологии… Несомненно также, что цивилизации меняют свой облик. В принципе не исключено, что когда-нибудь наша цивилизация отвернется от истории. Историкам стоило бы над этим подумать. Дурно истолкованная история, если не остеречься, может в конце концов возбудить недоверие и к истории, лучше понятой. Но если нам суждено до этого дойти, это совершится ценою глубокого разрыва с нашими самыми устойчивыми интеллектуальными традициями». Как считал историк, «документы недавнего прошлого будят любознательность. Старые тексты далеко не всегда оставляют ее неудовлетворенной. Исследованные надлежащим образом, они дают значительно больше, чем можно было от них ожидать на первый взгляд, в особенности памятники юридической практики – постановления, акты судебных процессов, – разбор которых, к сожалению, так плохо осуществлен при современном состоянии нашего исследовательского аппарата. И все-таки они могут ответить далеко не на все вопросы. Отсюда искушение сделать на основе данных этих упрямых источников более определенные выводы, чем те, для которых имеются основания, а в результате – ошибки в истолковании источников, забавные образцы которых было бы нетрудно привести».
