По окончании войны Морисон получил доступ к трофейным архивам держав оси. Именно он первым ввел в научный оборот архивы германского флота, оказавшиеся в оккупационной зоне американской армии. Морисон также использовал протоколы допросов японских офицеров и их воспоминания об участии в боевых действиях. Он исследовал вопросы стратегии и тактики, технологические проблемы и подвиг отдельных солдат, матросов и офицеров. Он признавал доблесть не только американских, британских и советских моряков, но и их противников из Германии, Японии и Италии. Он также достаточно критически подходил к используемому материалу и, в частности, выражал сомнения в правдивости ряда американских донесений.
Изданный в 1948 году 3‐й том «Истории» – «Восходящее солнце над Тихим океаном» («Rising Sun in the Pacific»), посвященный войне на Тихом океане, – получил премию Бэнкрофта в 1949 году. Весь 15‐томник в 1963 году был удостоен премии Бальцана.
1 августа 1951 года Морисон был переведен в список почетных отставников военно-морского резерва и получил звание контр-адмирала. В 1964 году он был удостоен Президентской медали свободы. Морисон скончался от инфаркта в Бостоне 15 мая 1976 года.
Морисон так характеризовал значение битвы за Атлантику: «За исключением сражения с линкором «Бисмарк» и нескольких боев меньшего значения, имевших место в Баренцевом море, в течение периода, затрагиваемого в настоящем томе, в Атлантике не было морских боев в полном смысле этого слова. Битва за Атлантику явилась в основном борьбой за защиту жизненно важных коммуникаций. Эта борьба велась американским Атлантическим флотом и флотами союзников с подводными лодками держав оси, осуществлялась авиацией поддержки и несколькими надводными кораблями и была борьбой за сохранение связи с нашими силами в Европе и Африке и нашими заокеанскими союзниками, включая Россию. Только Рузвельт и Черчилль – главы двух государств, участвовавших в войне, – полностью осознали важность и значение океанских коммуникаций. Во всех предыдущих войнах торговля вызывала необходимость наличия действующего торгового флота. Как доказал Мэхен, побеждает та нация, которая торгует и сражается. Во Второй мировой войне эта аксиома продолжала в основном оставаться справедливой, однако частная торговля с целью наживы почти целиком пошла на убыль. Масштабы и характер торговых отношений между союзниками определялись исключительно военными усилиями. Все торговые суда, которые не использовались как войсковые транспорты или для переброски снабжения, были направлены на доставку огромного количества стратегических материалов с отдаленных островов и континентов, чтобы обеспечить живую силу различным вооружением, строить самолеты, корабли и танки, столь необходимые для ведения современной войны». Касаясь разгрома американского флота в Перл-Харборе и последующих неудач первых месяцев войны на Тихом океане, Морисон подчеркивал: «Я считаю своим долгом перед теми храбрецами, которые сдерживали натиск превосходящих сил противника, столь же подробно описать неудачи, как и последующие победы».
Он так характеризовал японскую стратегию после Перл-Харбора: «Японцы знали, что Америка имела возможность вернуть потерянное, но они предполагали, что благодаря изоляции Австралии и Новой Зеландии, а также операциям японского военно-морского флота на внутренних коммуникационных линиях союзников любая попытка английского или американского флотов пробиться через оборонительную линию сможет быть отбита в течение как минимум 18 месяцев, аможет быть, и двух лет. Японцы надеялись, что к этому времени англоязычные державы будут настолько истощены войной на двух океанах, что согласятся на заключение мира и оставят за Японией все завоеванные ею территории. Затем Япония смогла бы без помех заняться полным подчинением Китая. Более половины населения мира находилось бы в экономической, политической и военной зависимости от Страны восходящего солнца. Если не восемь углов мира, то по крайней мере пять из них оказались бы под «одной крышей», как когда-то предсказывал император Дзимму».
Труды Морисона отличались хорошим литературным стилем. Он писал: «Американские историки в своем стремлении представить факты и похвальном стремлении говорить правду пренебрегли литературными аспектами своего ремесла. Они забыли, что существует искусство написания истории».
