Клейн критиковал теорию о балтском происхождении этнонима «Русь» и Рюрика, с которой начинался научный антинорманизм во времена Ломоносова. Эта теория не имеет никаких оснований ни в лингвистике, ни в археологии, ни в наиболее древних списках летописей и восходит к XVI веку, когда прусское происхождение Рюрика стало частью официальной концепции происхождения правящей династии, возводившей ее в конечном счете к римскому императору Августу. Тогда она должна была подкрепить претензии Москвы на то, чтобы считаться «Третьим Римом». В советское время антинорманизм должен был подтвердить национальную исключительность и историческую самобытность происхождения российской государственность, ее независимость от влияния западных, и прежде всего германских, народов. Клейн был совершенно прав, когда утверждал, что возможности филологии в решении варяжской проблемы были исчерпаны к началу XX века, когда были выявлены уже практически все письменные источники и лингвистические факты по данной проблеме, и теперь главную роль в ее решении должна играть археология. Как отмечал Клейн, «антрополог С.Л. Санкина дотошным анализом доказала наличие среди древнерусских черепов определенно скандинавских». По мнению историка, там, «где пришлые варяги соприкасались с угро-финнами, массами расселялись и славяне, становясь коренным населением, а везде, где среди пришельцев преобладают мужчины, язык их уступает местному, потому что дети усваивают язык в основном от матери». Тут надо заметить, что в книге Клейна как раз приведено множество свидетельств, что в скандинавских захоронениях в Восточной Европе в массовом количестве обнаружены женские фибулы, которые и являются одним из главных этнодифференцирующих признаков захоронений норманнов. Из этого факта, по мнению Кейна, следует, что в IX–X веках в норманнских поселениях на территории Руси было значительное число скандинавских женщин и, скорее всего, массовой ассимиляции норманнов славянами, балтами или угро-финнами до принятия ими всеми христианства не произошло. Клейн также обращает внимание на то, что норманнам было свойственно «поверье, что на чужих землях правят местные боги». Из-за этого, «приставая к чужим берегам, они прятали своих богов в трюмы кораблей и поклонялись местным богам… Захват норманнами Нормандии на французской территории несомненен. Между тем уже через несколько поколений нормандцы говорили исключительно на французском языке (как русские варяги на славянском) и при Вильгельме Завоевателе французский (а не норвежский или датский) привезли в Англию. Однако никто же на этом основании не заключал, что Нормандия основана не норманнами, а французами, похожими на норманнов. Просто потом норманны стали французами, как в России они стали славянами». На некоторые территории в Восточной Европе норманны, судя по археологическим данным, цитируемым Клейном, пришли одновременно со славянами, финно-уграми и балтами.
