Султан-шериф, взобравшись на плечи одних и на головы других, вошел в Каабу вместе с главными шейхами племен; другие хотели сделать то же самое, но стражники-негры охраняли вход от толпы, раздавая удары направо и налево.
Я держался подальше от дверей, опасаясь толпы, как вдруг по приказу шерифа хозяин Земзема рукой сделал мне знак приблизиться. Но как пройти через тысячу людей, стоявших впереди меня?
Все мекканские водоносы подходили сюда, неся наполненные водой мехи, которые они передавали по рукам до самых стражников-негров у двери, вместе с мехами передавали и маленькие метелки из пальмовых листьев.
Негры начали брызгать водой на пол залы, выложенный мрамором; туда же лили и розовую воду. Вода протекала через отверстие под порогом двери, и верующие с жадностью ее собирали. Но так как этой воды было недостаточно, и так как самые дальние громкими криками требовали воды - испить и омыться, стражники-негры кружками и просто руками стали обильно поливать ею народ. Они позаботились о том, чтобы передать мне маленький кувшин и кружку, я выпил столько, сколько смог, а остальное вылил на себя, ибо эта вода, пусть очень грязная, несет в себе благословение Божие, к тому же розовое масло придает ей прекрасный запах.
Затем я сделал усилие, чтобы приблизиться; несколько человек приподняли меня над толпой, и, идя по головам, я, наконец, добрался до двери, где стражники-негры помогли мне войти.
Я был подготовлен к этой процедуре: на мне не было ничего, кроме рубашки, касшаба, то есть одежды из белой шерсти без рукавов, тюрбана и ххайка.
Султан-шериф подметал залу. Лишь только я вошел, стражники сняли с меня мой ххайк и дали мне пучок маленьких метелок; я взял несколько штук в каждую руку. Как раз в этот момент стражники обильно полили пол водой, и я счел себя обязанным со всем усердием веры мести обеими руками, хотя пол был уже чист и блестел, как зеркало. Во время этой процедуры шериф, который уже кончил подметать и орошать зал благовониями, был погружен в молитву.
Затем мне передали серебряную чашу, наполненную массой из опилок весьма ароматного сандалового дерева, пропитанных к тому же розовым маслом. Этой массой я смазал нижнюю часть стены, инкрустированную мрамором и не закрытую ковром, покрывающим стены и потолок. Потом мне дали кусок дерева алоэ, который я сжег на большой жаровне, чтобы наполнить залу его ароматом.
Тогда султан-шериф провозгласил меня хадцамбейт-аллах-эль-харам, что значит служитель дома Господня - защита, и я принял поздравления всех присутствующих.
