В Апуре путешественники наняли пирогу с пятью индейцами. Днем они плыли в лодке, любуясь картинами дикой природы. Часто тапир, ягуар или стадо пекари пробирались по берегу или выходили к воде напиться. На песчаных отмелях грелись кайманы; в прибрежных кустах трещали попугаи, гокко и другие птицы. "Все здесь напоминает, - писал Гумбольдт, - о первобытном состоянии мира, невинность и счастье которого рисуют нам древние предания всех народов. Но, если наблюдать попристальнее взаимные отношения животных, то вскоре убеждаешься, что они боятся и избегают друг друга. Золотой век миновал, и в этом раю американских лесов, как и повсюду, долгий печальный опыт научил всех тварей, что сила и кротость редко идут рука об руку".
Путешественники ночевали на берегу около костра, разведенного для острастки ягуаров. В первое время Гумбольдт и Бонплан почти не спали из-за страшного шума, поднимавшегося в лесу по ночам животными и птицами. Кроме этой адской музыки, мешали отдыхать москиты, муравьи и особый вид клещей, который внедряется в кожу и "бороздит ее как пашню".
На шестой день плавания путешественники достигли реки Ориноко, где едва не погибли из-за сильного ветра и неопытности рулевого. Исследователи лишились нескольких книг и части продовольствия. Несколько дней они провели в миссии Атурес, осмотрели находящиеся поблизости водопады и отправились далее по Ориноко. Они поднялись по реке до места, где от нее отходит на юго-запад рукав Касикьяре, "не уступающий по ширине Рейну" и впадающий в Риу-Негру, приток Амазонки. Гумбольдт дал первое научное описание этого явления, и Касикьяре стали считать классическим примером бифуркации (то есть раздвоения) реки. Ученый установил, что бассейны великих рек Ориноко и Амазонки действительно взаимосвязаны.
Плавание по этому протоку было самой трудной частью путешествия. Москиты одолевали путешественников; продуктов не хватало, приходилось питаться даже муравьями. Гумбольдт и Бонплан обзавелись коллекциями и целым зверинцем: восемь обезьян, несколько попугаев, тукан и прочая живность делили с людьми их тесное помещение.
Путешественники спустились по Ориноко до Ангостуры, главного города Гвианы.
"В течение четырех месяцев, - писал Гумбольдт, - мы ночевали в лесах, окруженные крокодилами, боа и тиграми, которые здесь нападают даже на лодки, питались только рисом, муравьями, маниокой, пизангом, водой Ориноко и изредка обезьянами... В Гвиане, где приходится ходить с закрытой головой и руками, вследствие множества москитов, переполняющих воздух, почти невозможно писать при дневном свете: нельзя держать перо в руках - так яростно жалят насекомые. Поэтому все наши работы приходилось производить при огне, в индейской хижине, куда не проникает солнечный луч и куда приходится вползать на четвереньках... В Хитероте зарываются в песок, так что только голова выдается наружу, а все тело покрыто слоем земли в 3-4 дюйма. Тот, кто не видел этого, сочтет мои слова басней... Несмотря на постоянные перемены влажности, жары и горного холода, мое здоровье и настроение духа сильно поправились с тех пор, как я оставил Испанию. Тропический мир - моя стихия, и я никогда не пользовался таким прочным здоровьем, как в последние два года".
