Информационные недуги могут передаваться от одного к другому наподобие инфекции, полагает доцент кафедры эпидемиологии Рязанского государственного медицинского университета имени академика И.П. Павлова, кандидат медицинских наук Вячеслав Власов. И вот как развивает свою мысль.
В начале XX века один из основоположников современной эпидемиологии Клэр Освальд Сталлибрасс, основываясь на данных биологии, статистики и теории вероятности, так обрисовал основные закономерности этой медицинской науки. В основу эпидемиологии ученый вынес триаду «семя – сеятель – почва», хорошо известную читавшим Евангелие.
Сталлибрасс определил важным наличие семени как источника инфекции, сеятеля как ее возбудителя и почвы как механизма ее передачи. Вячеслав Власов за основу своей теории также взял эту триаду. Только не химического или органического вещества, а информации. Он полагает, что духовная (информационная) зараза тоже имеет свое «семя», которым может служить любой источник информации. Возбудителем информационной инфекции является зараженный ею человек. Он же является и ее передатчиком, заражая других.
Передаваемая от человека к человеку информация может быть как саногенной (полезной), так и патогенной (вредоносной), рассуждает Власов. Причем «воспринимать патогенную информацию – это все равно что катиться с горы, – говорит ученый. – А вот саногенную воспринимать сложнее, потому что она заставляет бороться с самим собой».
Причем процесс передачи информации тоже может быть весьма заразным. Пожалуй, одним из ярких примеров духовного заражения можно считать распространение наркомании. Доктор медицинских наук из Шведского института Карнеги Нильс Бейерут доказал, что наркоманы на начальной стадии заражаются друг от друга… желанием колоться.
Но наиболее показательный, по мнению Власова, пример действия патогенной информации – это ее влияние на уровень преступности в обществе. «Специфическая заразность криминала, – говорит Власов, – уже воспринимается криминологами как эффект воспроизводства преступности. А воспроизводиться может только живое, специфически заразное начало». Взяв это за аксиому, исследователь решил проследить, как менялся в нашей стране уровень преступности.
В монографии доктора юридических наук Виктора Лунеева «Преступность XX века. Мировые, региональные и российские тенденции» Власов нашел наиболее полную мировую и российскую криминальную статистику за последние полвека. Он не стал использовать весь массив, а сосредоточился исключительно на данных о преступности в Вооруженных силах нашей страны.
Он обратил внимание на то, что цикличность преступности напоминает настоящий эпидемический процесс – примерно такую же динамику имеет пандемия той или иной заразы. Так, в 1949–1955 годах наблюдался всплеск преступности. В дальнейшем отмечалось ее снижение, а затем последовал новый подъем – до рекордного показателя в 1960 году. Самый низкий уровень преступности зафиксирован в 1973 году. А с 1989 года в армии продолжался неуклонный рост криминала, который достиг пика к 2009 году.
Впрочем, понятие цикличности процессов – вещь в науке не новая. Известны, к примеру, циклы длительностью около 11 лет, исследованные биофизиком Александром Чижевским. Он, в частности, собрал и обобщил фактические данные по движению эпидемий чумы, холеры, тифа, скарлатины, дифтерии, малярии. Методом наложения эпох Чижевский показал корреляцию возникновения, распространения и угасания эпидемий с солнечной активностью.
Вячеслав Власов полагает, что преступность как специфическая форма духовной заболеваемости не составляет исключения из общего правила. Он полагает, например, что 13-летний цикл колебаний преступности может быть как отражением 11-летнего цикла солнечной активности, так и проявлением других факторов, в том числе и патогенной информации.
На основании своей концепции Вячеслав Власов подготовил долгосрочный прогноз преступности в Вооруженных силах России до 2099 года. Согласно получившимся раскладам с 2009 года началось постепенное снижение уровня преступности. И, в частности, это подтверждают данные Минобороны. Количество преступлений в Вооруженных силах страны в прошлом году по сравнению с 2007 годом снизилось практически на 40 процентов. В целом же число преступлений, совершенных в Вооруженных силах, силовых ведомствах и организациях в 2011 году, составило около 12 тысяч.
