Сын банкира барон Г. Е. Гинцбург увяз в долгах и вынужден был привлечь в акционерное общество группу богатых еврейских банкиров Санкт-Петербурга. Но это не помогло. Пришлось взять кредит (в целом 15 млн золотых рублей) в Государственном банке и ввести в члены правления двух сановников из руководства этого банка. Дела вроде бы поправились, но денег хотелось еще. И тогда летом 1908 г. на базе «Лензолота» было учреждено международное финансовое общество «Lena Goldfields Co., Ltd» («Лена Голдфилдс»). Подставным председателем его правления избрали бывшего министра торговли и промышленности Российской империи В. И. Тимирязева, а вот вице-председателем стал близкий Сесилю Родсу в годы второй Англо-бурской войны барон Джордж Харрис[125]. В правление вошли другие руководители родсовских структур. Одним словом, в 1908 г. золото Сибири было безоговорочно сдано во владение мировому капиталу в лице банкиров Британской империи и высшей масонской иерархии. В порядке маскировки истинных владельцев российских приисков – бриллиантовых и золотых королей мира – в руководство общества ввели несколько видных царских сановников. Акционерами общества стали мать Николая II вдовствующая императрица Мария Федоровна Младшая, царские министры С. Ю. Витте, С. И. Тимашев. Вот этой могущественной силе и осмелились перечить нищие, забитые российские крестьяне.
Исполнительным директором общества остался барон Гинцбург. Памятуя об опыте отца, он заманивал на прииски рабочих (только мужчин) отличными условиями: зарплата в несколько раз выше петербургской; при приеме на работу выплачивался аванс – 135 рублей (полугодовая зарплата московского рабочего); разрешалось во внеурочное время искать золотые самородки и продавать их администрации или перекупщикам. Так что наняться на Ленские прииски считалось среди доверчивых крестьян, разоренных реформами Александра II и П. А. Столыпина, великой удачей.
В действительности все обстояло гораздо хуже. Трудовой день длился до 16 часов в условиях вечной мерзлоты, по колено в ледяной воде. Люди много болели, но медицинской помощи не было. Большая часть зарплаты уходила на аренду жилья. В бараках условия были ужасные – духота, теснота, перенаселенность. Половину зарплаты выдавалась талонами, которые возможно было отоварить только в лавках «Лензолота». С начала 1912 г. администрация запретила продавать добытые свыше нормы самородки. Гинцбург выслуживался перед заграничными банкирами. И т. д. и т. п.
За любой протест администрация грозила выгнать с работы, а до ближайшего города были сотни километров. В начале марта 1912 г. рабочие Андреевского прииска[126] организовали стачечный комитет, который выработал требования по улучшению жизни старателей. Началась забастовка. Полиция по требованию администрации попыталась выкинуть рабочих из бараков – не удалось.
Гинцбург, опасаясь, что информация о смуте дойдет до лондонских банкиров, срочно обратился за помощью к иркутскому военному генерал-губернатору Л. М. Князеву. Подавить выступления было приказано заместителю главы губернской полиции, ротмистру Отдельного корпуса жандармов Н. В. Трещенкову. Он был известным карателем-убийцей времен первой русской революции, палачом сормовских рабочих.
Ротмистр с ротой солдат (по штатному расписанию немногим менее 200 вооруженных человек) прибыли на прииски 3 (16) апреля 1912 г. Той же ночью был арестован весь стачечный комитет. На следующий день около 3 тыс. человек старателей с женщинами и детьми пошли освобождать узников. Шествие было мирным. Повторилась история 9 января 1905 г. Трещенков не стал церемониться с быдлом и отдал приказ стрелять на поражение. Солдаты без раздумий выполнили приказ.
Ротмистру не повезло – свалку трупов, более 250 человек, тайком сфотографировал один из служителей прииска. Фотографии были переданы в газеты. И начался грандиозный скандал. Рабочие обратились за защитой к малоизвестному тогда адвокату, но уже депутату Государственной думы А. Ф. Керенскому. Именно процесс по делу массового убийства на Ленских приисках принес ему всероссийскую известность.
11 апреля 1912 г. власть в лице министра внутренних дел и шефа жандармов А. А. Макарова[127] высказала свое отношений к Ленской трагедии: «Когда потерявшая рассудок под влиянием злостных агитаторов толпа набрасывается на войско, тогда войску ничего другого не остается делать, как стрелять. Так было и так будет впредь».
Были назначены сразу два следствия – государственное и думское. Козлом отпущения стал Трещенков: в 1914 г. ротмистра разжаловали в рядовые[128]. Ни один солдат-убийца (почти 200 мордоворотов) к следствию привлечен не был.
Гинцбург и его хозяева вообще оказались в стороне. Большую роль в этом сыграл А. Ф. Керенский, после чего он прочно вошел в обойму обслуги лондонских Ротшильдов. При поддержке их людей Александр Федорович сделал блистательную карьеру после Февральской революции 1917 г.
