Важно то, что и в стихотворении, и в романсе ярко показано отношение народа к властям (их презирают, им идут наперекор) и к каторжникам (без разбора их признают мучениками, которым следует помогать выжить вопреки властям). Вот он – истинно народный характер вольнолюбивой Великой Сибири! При этом необходимо отметить, что Давыдов писал стихотворение о беглеце с акатуйской каторги, в романсе это указание удалено. Почему? Самая жестокая в России Акатуйская каторжная тюрьма принимала исключительно рецидивистов, преимущественно повторных убийц и грабителей, изредка там оказывались фальшивомонетчики и совсем редко политические. Трудились они на добыче свинцово-серебряных руд пожизненно. В романсе, скорее всего, рассказывается о побеге убийцы, душегуба-грабителя, на совести которого был не один загубленный им человек. Возможно, поэтому беглец приговорен народом к неминуемой смерти. Омулевая бочка не управляема и плохо балансирует на воде. А судя по концовке произведения, на озеро надвигается шторм – сарма на Байкале всегда ужасный и зачастую непреодолимый даже для крепкого судна.
Иной характер у застольной песни «Бродяга» («По диким степям Забайкалья»). Фантазеры, не знающие истории сибирской каторги, пытаются объявить ее чуть ли не народным произведением XVIII в. На деле и сюжет, и стилистика песни явно относятся к городским или тюремным плаксивым романсам конца XIX в., которые сочиняли любители помузицировать, но, как правило, понятия не имевшие о предмете своих выдумок. Потому сочинение это наполнено штампами сентиментальной романтики. Иное дело, что в конце концов получилось красиво и народ на эту фальшивую разлюли малину купился.
Исследователи фольклора относят появление «Бродяги» к 1880-м гг. Впервые песню запели на сибирской каторге. Популярной она стала после публикации в нотном сборнике начала 1900-х гг. Авторство классического текста приписывают поэту И. К. Кондратьеву (известен словами романсов «Очаровательные глазки» и «Эти очи – темны ночи»). Впрочем, ряд специалистов данное авторство отрицает. Композитор тоже неизвестен.
Следующие два произведения неразделимы. Вместе они рассказывают о первом рукотворном национальном позоре русской армии, преданной на погибель царизмом и столичной высшей бюрократией вкупе с банкирщиной. Речь, конечно же, идет о разгроме Российской империи в Русско-японской войне. Это была первая (и единственная) в истории победа Японии над мировой державой. До разгрома русских в 1905 г. она считалась отсталой страной на задворках ойкумены. Впрочем, так оно и было. Другое дело, что после революции Мэйдзи (1868 г.) в Японии развернулись настоящие всесторонние реформы, в то время как в Российской империи реформы были сведены прежде всего к дальнейшему разворовыванию национального достояния, обогащению кучки финансовых жуликов и распродаже страны иностранным концессиям.
Некоторые историки уверяют, что русская трагедия случилась по вине американского банковского капитала, профинансировавшего японскую военщину в отместку России за еврейские погромы конца XIX в. Однако вспомним: в те годы Российская империя владела самым большим в мире золотым запасом. Так что при желании правительство могло в кратчайшие сроки переоснастить армию и флот новейшим вооружением. Однако власть предпочла отправить на убой скверно вооруженного русского мужика, чем тратить на него им же добытое золото. Солдаты и матросы жизнями и искалеченными судьбами оплатили жадность и узколобость царских вельмож и финансистов, но честь и достоинство народные уберегли от поругания. Горечь от унизительного поражения, скорбь России по бессмысленно погибшим героям сохранила музыка.
Речь, конечно, идет о песне «Врагу не сдается наш гордый «Варяг» (1904) и о вальсе «На сопках Маньчжурии» (1906). Стихотворение «Варяг» было написано австрийским поэтом Р. Грейнцем. Он был вдохновлен подвигом крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец». Тогда же стихотворение перевела на русский язык поэт Е. М. Студенская, текст которой сразу положили на музыку несколько композиторов – каждый предложил свою версию. Обычно исполняется сборная версия их творений.
В феврале 1905 г. 214-й резервный Мокшанский пехотный полк в ходе тяжелейших боев попал в окружение. Оставшись без боеприпасов, командир полка полковник П. П. Побыванец приказал: «Знамя и оркестр – вперед!» И бойцы ринулись в штыковую атаку. Из окружения прорвались только 700 человек (из 4 тыс.), в том числе 7 оркестрантов во главе с капельмейстером И. А. Шатровым. Уже после окончания Русско-японской войны Шатров написал в память о своих боевых товарищах вальс «Мокшанский полк на сопках Маньчжурии». Существует несколько версий слов на эту музыку, написаны они в разное время.
