Огромный капитал (2 тыс. рублей в месяц и более получала от родни каждая жена декабриста-каторжанина). В XVIII в. в России большой популярностью пользовались «Своеручные записки княгини Натальи Борисовны Долгорукой (Шереметевой)…» о том, как она добровольно уехала в сибирскую ссылку в Березов за любимым мужем И. А. Долгоруковым, даже пожертвовала при этом собственными детьми. Первой решилась повторить подвиг Долгоруковой жена князя С. П. Трубецкого француженка Катрин Лаваль. По настоянию романтичной супруги Николая I императрицы Александры Федоровны Трубецкая была принята царственной четой. Во время встречи Александра Федоровна уверяла просительницу, что на ее месте поступила бы так же. Царь-рыцарь Николай I тоже одобрил решение княгини. Но когда за нею последовали еще 11 жен и невест преступников, императору пришлось принять жесткие меры.
Первые декабристки М. Н. Волконская и Е. И. Трубецкая приехали на Благодатский рудник в 1827 г. Поначалу они жили в довольно тяжких для столичных аристократок условиях. Отмечу только, что относительно сурово царь поступал с ними не столько по собственной воле, сколько из уважения к его разгневанной на смутьянов матушке вдовствующей императрице Марии Федоровне Старшей. Впрочем, уже при ее жизни начались поблажки, а сразу после кончины главного врага смутьянов 5 ноября 1828 г. для декабристов настало время регулярного смягчения режима содержания.
«Каждую неделю из Иркутска в Читу доставляли целый обоз с одеждой, бельем, книгами и даже московскими калачами и сайками. На каторгу присылали мебель и музыкальные инструменты. В 1830-х годах в камерах Петровского острога и домах декабристских жен стояли восемь фортепиано, рояль и несколько клавесинов. Струнный квартет ссыльнокаторжных играл на европейской работы скрипках и виолончели. Свой первый концерт этот квартет дал 30 августа 1829 г., в день снятия кандалов со всех декабристов. Некоторым каторжникам присылали их библиотеки целиком. В камерах у Лунина и Завалишина количество книг перевалило за тысячу»[123].
Весь образ жизни декабристов на каторге и в сибирской ссылке подтверждает отношение Николая I к ним как к подросткам, оступившимся по вине подстрекавших их взрослых негодяев. Имена этих негодяев навечно сокрыты в мрачной пучине истории.
Особенность нашей национальной музыки – простор, ощущение необозримой бескрайности и вольной воли. Особенность музыки Сибири – могучий грозовой простор, полет духа над бесконечной тысячелетней тайгой, над топкими болотами и вечными снегами. О тайнах сибирских (условно, конечно) романсов и песен невозможно не рассказать в этой книге. Самое поразительное в большинстве из них – открытое сочетание народности и антиправительственной направленности, которую с трудом улавливают люди, слабо знающие историю нашей страны.
Стихотворение, которое легло в основу народного романса «Славное море, священный Байкал…», было написано в 1848 г. племянником прославленного партизана-гусара и поэта Дениса Давыдова, тоже поэтом Дмитрием Павловичем Давыдовым. Служил он тогда штатным смотрителем Верхнеудинского уездного училища (т. е. директором училища в Улан-Удэ). Сюжет стихотворения «Думы беглеца на Байкале» автору подсказал местный старик-бурят. Тема весьма подходила под модные тогда в Европе сентиментальные стенания на тему «судьба играет человеком».
Длинное неуклюжее стихотворение Давыдова долго лежало в его архиве. Только в 1858 г. автору представилась возможность его опубликовать. Сразу после Крымской катастрофы правительство императора Александра II сделало интеллигенции значительные послабления. Тогда-то «Думы…» и увидели свет на страницах частной еженедельной газеты И. П. Бочарова «Золотое руно», которая выходила в Санкт-Петербурге. В предисловии к публикации поэт, в частности, рассказал: «Беглецы из заводов и поселений вообще известны под именем «прохожих»… Они с необыкновенной смелостью преодолевают естественные препятствия в дороге. Они идут через хребты гор, через болота, переплывают огромные реки на каком-нибудь обломке дерева; и были примеры, что они рисковали переплывать Байкал в бочках, которые иногда находят на берегу моря, в которых обыкновенно рыболовы солят омулей» (О. Суханов).
Стихотворение прошло бы незамеченным, если бы кто-то неизвестный не переложил на музыку несколько его строф. Затем был недолгий процесс народной обработки текста – исчезли длинноты, появились вроде бы мелкие, а на деле очень существенные уточнения. Сегодня существует несколько версий слов романса. Но это не важно.
