Картину того, что сталось с 3-й армией, уже наш современник представил так: «А в котловине у поселка Успенского арьергардная Ижевская дивизия белых обнаружила множество трупов, которые отступающие войска так и бросили неприбранными: хоронить было и некогда, и нечем. Раненые бойцы лежали вперемежку с женщинами и детьми. Большинство умерли от переохлаждения. Тут же валялись в беспорядке трупы павших лошадей, обломки саней, оглоблей, остатки брошенных артиллерийских орудий. С трудом ижевцам удалось раздобыть керосин и поджечь это импровизированное «кладбище» – хотя бы ради того, чтобы по весне отсюда не начали расползаться инфекции. Большевики потом вспоминали, что, двигаясь через Щегловскую тайгу, они ехали по телам сотен полузанесенных снегом людей, некоторые из которых были еще живы» (М. Маркитанов).
2-я армия во главе с Каппелем двигалась вдоль Транссибирской магистрали. Сам командующий жил в поезде, но периодически выезжал к бойцам, когда они вступали в бой с красными партизанами. Остатки 3-й армии вышли из Щегловской тайги в первых числах января 1920 г. Соединение обеих армий состоялось на берегах Енисея. Начался второй период Ледяного похода.
Каппель решил оставить Транссибирскую магистраль и пешим ходом идти по льду реки Кан на Иркутск. Здесь часть армий откололась, командиры увели бойцов по Енисею к Енисейску.
«Маршрут по Кану действительно оказался тяжелым. Под снегом в аршин толщиной струилась вода из термальных источников, пороги Кана, как выяснилось, не замерзли, их приходилось объезжать. На 35-градусном морозе вода термальных источников, смешиваясь со снегом под давлением людских и конских ног, заледеневала, образуя острые комья, резавшие лошадям надкопытные венчики. Валенки людей, проваливавшихся в снег до воды, моментально обледеневали, покрываясь толстой корой изо льда и снега. Обувь тяжелела, и идти в ней становилось решительно невозможно… Несколько суток валил снег, из-за пасмурной погоды почти круглосуточно было темно, что удручающе действовало на психику» (М. Маркитанов).
В дороге Каппель провалился в полынью, обморозил ноги, у него началась гангрена, затем крупозное воспаление легких. 26 января 1920 г. генерал умер. Командование армией в 30 тыс. человек (здоровыми были лишь 6 тыс. бойцов) принял генерал-майор С. Н. Войцеховский. Что сталось с гражданскими беженцами, неизвестно. К Иркутску вышли в первых числах февраля.
Власть в городе принадлежала Иркутскому военно-революционному комитету. Там же шло следствие по делу арестованного А. В. Колчака. Не имея сил на штурм Иркутска, белые начали переговоры с противником. Опасаясь регулярной армии, в 5-м часу утра 7 февраля 1920 г. по решению ИВРК бывший Верховный правитель России и бывший председатель Совета министров его правительства В. Н. Пепеляев были без суда расстреляны. Этим событием завершился второй этап похода.
9 февраля, когда стало известно о гибели Колчака, участники похода обошли Иркутск стороной и вышла на лед Байкала. Начался третий этап похода. Местные крестьяне как один отказались стать проводниками врага. К тому времени лед на Байкале только встал и во многих местах был еще хрупким. Но иного пути у отступавших не было. Сколько беглецов погибло в байкальской пучине, неизвестно.
12 февраля (или 14 февраля) 1920 г. основной костяк отступавших колчаковцев вышел на южный берег Байкала, к окраинам города Мысовска (с 1941 г. город Бабушкин). Великий Сибирский Ледяной поход закончился. Раненые, обмороженные и больные тифом составляли 5/6 этого злосчастного воинства.
Гроб с телом В. О. Каппеля верные бойцы весь путь к Иркутску и через Байкал везли с собой. В феврале 1920 г. его похоронили в Чите, но в 1922 г. перезахоронили в Харбине. Вскоре после победы китайской коммунистической революции 1949 г. могила была осквернена и разрушена. В 2007 г. останки Каппеля были обнаружены у северной стены Свято-Иверской церкви Харбина. Их эксгумировали и торжественно перезахоронили в Москве, на кладбище Донского монастыря.
Генерал-майор С. Н. Войцеховский был арестован после окончания Великой Отечественной войны, предан суду и осужден на 10 лет лагерей. Он умер 7 апреля 1951 г. в Озерлаге Иркутской области. Могила утеряна.
«К концу 1913 г. золотой резерв Российской империи составлял 1695 т: 1312,5 т – централизованный резерв Госбанка и 382,5 т – монетарное золото в коммерческих банках и в обращении у населения» (из Отчета Государственного банка Российской империи за 1913 г.).
