Школы послужили толчком к овладению основами грамотности молодежью из беднейших слоев городского населения. Их полезность для распространения начального образования была несомненной. Но вместе с тем они служили и центрами влияния антиправительственно настроенного студенчества на народные массы, прежде всего на своих сверстников из малообеспеченных слоев. Это хорошо понимали представители власти, в частности киевский губернатор И. Васильчиков, располагавший информацией о распространении громадовцами нелегальной литературы и их «крамольных» разговорах.
Начались придирчивые проверки благонадежности преподавателей воскресных школ с последующим отстранением их от ведения уроков. А в 1860 году по городу прокатилась первая большая волна обысков и арестов активистов демократического движения. Изымались запрещенные произведения А. Герцена, Н. Огарева, Т. Шевченко… Репрессии продолжались и в последующие годы. Но в начале 1860-х годов царские власти куда более волновал рост польского революционно-освободительного движения (одним из восточных центров которого стал Киев), чем украинское «хлопоманство».
Аресты польских радикалов, ставшие повальными с началом Польского восстания в январе 1863 года, ошеломили умеренно настроенную украинофильскую общественность города. Подобный резонанс имели и удары, нанесенные правительством общероссийскому (также представленному в Киеве рядом активистов организации «Земля и воля») радикально-демократическому подполью, в частности арест Н. Чернышевского и закрытие журнала «Современник» — рупора демократической оппозиции.
Чтобы отвести обвинения в политическом радикализме в условиях репрессий, прокатившихся по городу в 1862 году (самым нашумевшим было дело революционера подполковника А. Красовского), лидеры киевской громады во главе с В. Антоновичем в ноябре этого года сделали в городской прессе заявление, в котором решительно отмежевывались от бунтарских намерений и заверяли в преданности духу реформ, начатых правительством актом отмены крепостничества.
Это заявление отвечало действительным убеждениям большинства киевских громадовцев, не расположенных, в отличие от польских и российских радикалов, к революционным действиям. Оно провело окончательный водораздел между последними и либерально-демократическими украинофилами киевской громады. Но с началом Польского восстания 1863–1864 годов либеральный дух первых лет правления Александра II сменился реакцией и откровенно враждебным отношением царского правительства к любым проявлениям национально-культурной жизни нерусских народов империи.
Опасения относительно того, что по польскому примеру украинское культурно-образовательное движение может приобрести антиправительственные политические формы, привело к трагическому факту в истории украинской культуры — изданию 18 июля 1863 года печально известного Валуевского циркуляра — тайного распоряжения царского правительства о запрете издавать литературу на украинском языке. Этот бессмысленный указ, обернувшийся в конечном счете против империи, оттолкнул от России и противопоставил ей всю патриотическую украинскую интеллигенцию, до того времени (по инерции, тянувшейся с конца XVI в. — со времен Брестской унии) ощущавшей угрозу развитию национальной культуры более с польской, нежели с российской стороны.
Реакция, усилившаяся во время Польского восстания, свела на нет эффективную культурно-просветительскую работу «Громад» в украинских городах. Это привело к определенному кризису всего громадовского движения, его реструктурированию и изменению приоритетов работы. Трудности с публикацией на украинском языке заставляли киевских интеллигентов искать такие возможности за границей, прежде всего во Львове, где австрийские власти не ограничивали развитие культур на национальных языках. Следствием этого с 1870-х годов стало сближение между демократическими кругами Галиции и Приднепровско-Слободской Украины.
Но, несмотря на невозможность проведения широкой культурно-просветительской работы, даже в рамках воскресных школ, закрытых по распоряжению правительства к концу 1862 года, сплотившиеся вокруг В. Антоновича громадовцы сохранили свое единство и, уже в ограниченном количестве, принимали в эту почти нелегальную организацию новых членов. На рубеже 60–70-х годов XIX века в этой структуре, получившей название «Старой громады», насчитывалось менее полусотни человек. Но все они были одаренными выдающимися учеными, писателями, композиторами, чьи порядочность, талант и преданность делу были вне сомнения.
После окончания университета В. Антонович непродолжительное время учительствовал в средних учебных заведениях Киева. Параллельно, под влиянием М. Максимовича, ставшего его научным руководителем, он сосредоточивается на исследованиях в области украинской истории. Став сотрудником Киевской археографической комиссии, молодой историк обстоятельно прорабатывает архивные материалы и старинные акты. Их изучением он занимался в течение всей своей творческой жизни.
