Такое решение многим показалось странным. Но, так или иначе, художник строит в родном городе дом и мастерскую — ту самую, в которой будут созданы «Георгиевский монастырь» и «Девятый вал», «Черное море» и «Радуга», и, наконец, «Среди волн». «Мой адрес всегда — город Феодосия» — напишет он в одном из писем.
Феодосия многим обязана Айвазовскому. Городской концертный зал и Археологический музей, разросшийся порт и даже железная дорога — во всех этих проектах художник принимал самое активное участие, немало способствуя их осуществлению. В 1865 году его стараниями в Феодосии была открыта художественная школа. Наконец, самым большим подарком художника родному городу стала картинная галерея, носящая теперь его имя.
Айвазовский редко и, в общем, неохотно покидал Феодосию. В основном его отъезды связаны с устроением многочисленных выставок — в России, в первую очередь в Петербурге (где его выставки проходят едва ли не ежегодно), и за границей. В 1868 году он совершает большое путешествие по Кавказу. В 1892 году 75-летний Айвазовский самым решительным образом пересекает океан, чтобы присутствовать на открытии выставок своих работ в Вашингтоне и Нью-Йорке. Кроме того, Айвазовскому пришлось уехать из Феодосии в 1854 году, во время Крымской войны. Однако, эвакуировав свою семью (жену и четырех дочерей) в Харьков, художник возвращается в Крым и едет в осажденный Севастополь. Героической обороне Севастополя посвящены картины «Осада Севастополя», «Переход русских войск на Северную сторону», «Взятие Севастополя». Своим творчеством художник энергично откликался и на другие события, волновавшие тогда страну.
Айвазовский создал немало картин, посвященных Украине, красоте ее природы, своеобразию быта («Мельницы на берегу реки, Украина», «Во время жатвы на Украине», «Свадьба на Украине» и другие).
И все-таки главный «натурщик» Айвазовского — море. Морю посвящено большинство его картин. Морю посвящены лучшие из них.
Свои работы, поражавшие и поражающие жизненностью и естественностью, художник создавал не с натуры, а в мастерской. Многих это удивляло. Сам Айвазовский не видел в этом ничего непонятного: «Живописец, только копирующий природу, становится ее рабом, связанным по рукам и ногам. Человек, не одаренный памятью, сохраняющей впечатления живой природы, может быть отличным копировальщиком, живым фотографическим аппаратом, но истинным художником — никогда. Движения живых стихий неуловимы для кисти: писать молнию, порыв ветра, всплеск волны немыслимо с натуры. Для этого-то художник и должен запомнить их и этими случайностями, равно как и эффектами света и теней, обставлять свою картину. Так я писал сорок лет тому назад, так пишу и теперь, писать тихо, корпеть над картиной целые месяцы — не могу».
«Сюжет слагается у меня в памяти, как сюжет стихотворения у поэта, — продолжает художник, — сделав набросок на клочке бумаги, я приступаю к работе и до тех пор не отхожу от полотна, пока не выскажусь на нем моей кистью. Набросок карандашом на клочке бумаги — план задуманной мною картины, я принимаюсь за работу и, так сказать, всей душой отдаюсь ей».
Наверное, никто никогда не сможет подсчитать, сколько всего произведений создал за свою долгую жизнь Айвазовский. Число одних только картин приближается к 6000. А ведь художник создавал также рисунки, акварели, сепии…
«Чувствуя в последние годы особый прилив сил, я все время отдаю творчеству, не отвлекаясь ничем посторонним». Так говорил художник в апреле 1900 года. Вскоре он начал новую картину — «Взрыв турецкого корабля». К 19 апреля (2 мая) 1900 года она была, в общем, почти закончена…
В Феодосийской галерее им. Айвазовского эта картина экспонируется отдельно. Она навсегда почти закончена.
На надгробье Ивана Айвазовского высечена надпись:
«Рожденный смертным, оставил по себе бессмертную память».
Репин — не только человек-эпоха, но и художник-эпоха. Он был наделён удивительной способностью «реагировать» буквально на всё, происходящее вокруг. Народничество, терроризм, толстовство, русско-турецкая война, Первая мировая война, три революции — Репин «откликнулся» на всё. Причём отклики эти возникали не просто в виде «долга» или «отписки», а вполне искренне и увлеченно, хотя картины могли получаться разного уровня, от шедевра до «провала».
Историю, как известно, творят реальные люди.
И Репин их портретирует — и «властителей дум», и «сильных мира сего», вплоть до царской семьи.
Молодым он написал портрет И. Тургенева, глубоким стариком — портрет В. Маяковского. При этом мог долго «преследовать» намеченную модель, успешно (Н. Ге) или безуспешно (Н. Лесков). И наоборот — столь же долго сомневаться, как сомневался в отношении А. Фета («говорят, он ретроград большой»). Мог и отказаться, как отказался писать И. Бунина (впрочем, сам Бунин имел на этот счёт своё мнение).
