Как раз об этом я думал, когда кто-то похлопал меня по плечу, от чего я едва не вскрикнул. Думаю, я все-таки
— Извиняюсь, сар. Извиняюсь, йа не имеел намерения ваас нап'гать.
— Раз так, все нормально, — ответил я. — Я сам виноват.
Это мое заявление его явно взволновало, но он был поглощен заботами о деле и сразу же начал его излагать... хотя для этого ему пришлось вновь ко мне приблизиться, так как его дело требовало тона, более тихого, чем разговорный. Он желал знать, не заинтересует ли меня покупка нескольких веселящих палочек. Я, кажется, понял, о чем он говорит, тем не менее, не был вполне уверен, пока он не прибавил: «Висоокок'аасная бо'отная траваа, сар».
Я сказал ему, что пас, но если он подскажет мне в этом Южном Париже красивый отель, от меня ему перепадет полбака. Когда он заговорил вновь, его голос звучал намного живее.
— Мнения различаются, но я бы выбрал отель «Монтелеон», — и он показал мне нужное направление.
— Благодарю, — вручил я ему монету. Та исчезла в одном из его многочисленных карманов.
— А скажите, кстати, что вы здесь рассматривали, — кивнул он на тот обветшалый дом. — Думаете, не купить ли его?
Тут во мне вынырнул последыш бывшего Джорджа Эмберсона.
— Вы, наверное, живете где-то рядом, поблизости. Думаете, светит какая-то выгода, если приобрести этот дом?
— Возможно, какой-то другой на этой улице, но не этот дом. Как для меня, этот чересчур похож на дом с призраками.
— Это будет позже, — сказал я и отправился к своей машине, оставив его стоять взволнованного.
7
Достав из багажника «Санлайнера» сейфик, я поставил его на пассажирское сидение с намерением своими силами отнести в мой номер, и так потом и сделал. Но в тот момент, когда остаток моего имущества забирал швейцар, на полу между сидениями я заметил кое-что, что заставило меня стыдливо вспыхнуть, абсолютно непропорционально увиденной вещи. А впрочем, то, что было заучено в детстве, остается самой сильной из наук, а вторым правилом, которое я запомнил еще сидя на коленях у матери, было — надо всегда своевременно возвращать библиотечные книжки.
— Мистер швейцар, если вас это не очень затруднит, подайте мне вон ту книжку, пожалуйста, — попросил я.
— Да, сар! С удовольствием!
Это была книга
Уже в номере я взглянул на часы и увидел, что сейчас всего лишь шесть вечера. Летом библиотека открывается не раньше полудня, зато работает до восьми. Далекие расстояния принадлежат к тем немногим вещам, которые в 1960 году стоят дороже, чем в 2011, но детское чувство вины не оставляло меня. Я позвонил гостиничной телефонистке и дал ей телефонный номер библиотеки в Нокомысе, прочитав его из карточки, вставленной в кармашек на внутренней стороне задней части переплета. От написанной под тем номером фразы
Моя телефонистка заговорила с другой телефонисткой. За ними слышалось слабое бормотание чьих-то голосов. В моей голове промелькнуло, что в то время, из которого я сюда заявился, большинство тех отдаленных говорунов уже будут мертвыми. И тогда на другом конце начал звонить телефон.
— Алло, Нокомысская публичная библиотека, — отозвался голос Хэти Уилкинсон, но эта деликатная пожилая леди звучала так, словно сидела в огромной железной бочке.
— Алло, миссис Уилкинсон…
— Алло?
— Хэти? — я уже кричал. — Это Джордж Эмберсон звонит по телефону!
— Джордж
Я едва не сказал ей правду, но хребтовый радар выдал единственный, но очень громкий писк и я прокричал:
— Батон Руж![325]
— В Луизиане?
— Да. У меня ваша книжка! Я только сейчас это увидел! Я хочу ее вам высла...
— Нет нужды так кричать, Джордж, связь уже
— О чем это вы говорите, Хэти? О моем домике на пляже?
А и в правду, о чем же еще.
— Да! Кто-то бросил зажженную бутылку с бензином туда в окно. Через пару минут загорелось все здание. Брандмейстер Дуранд думает, что какие-то ребята, которые приезжали туда пьянствовать, так побесились. Немало гнилых яблок сейчас. Это из-за того, что все боятся той Бомбы, так муж мой говорит.
Конечно.
— Джордж? Вы еще там?
— Да, — подтвердил я.
— Какая у вас книжка?
— Что?
