11/22/63 полностью

Изредка я наезжал в Тампу, где осторожные расспросы привели меня к букмекеру по имени Эдуардо Гутьерэс. Только убедившись, что я не коп, он начал радушно принимать мои ставки. Сначала я поставил на то, что в чемпионате-59 «Миннеаполис Лейкерз» побьют «Селтикс», заработав таким образом себе честную репутацию придурка[307]; «Озерные из Миннеаполиса» не выиграли ни одного матча. Также я поставил четыре сотни на «Канадцев», на то, что они в Кубке Стэнли победят «Кленовые листья», и выиграл[308]… но почти столько же, сколько и проиграл. Сущие копейки, коллега, как сказал бы мой друг Чез Фрати.

Единственный большой улов у меня случился весной 1960 года, когда я сыграл на то, что Венецианский Путь победит Страждущего Гуляку, главного фаворита Кентуккийского дерби[309]. Гутьерэс сказал, что примет одну тысячу с коэффициентом четыре против одного, а каждые две тысячи — пять против одного. Выполнив все уместные моей репутации вздохи, я остановился на втором предложении и, соответственно, стал богаче на десять тысяч долларов. Выигрыш он выплачивал мне в хорошем настроении, не хуже Фрати, хотя стальной блеск играл в его глазах, что мне было как-то по хрен.

Гутьерэс был кубинцем, который, вероятно, не весил и ста сорока фунтов[310], да и то в намоченном состоянии, но он когда-то принадлежал к нью-орлеанской мафии, которой в те дни правил лихой парень Карлос Марчелло. Эту сплетню я услышал в бильярдном салоне, который находился по соседству с парикмахерской, в которой Гутьерэс вел свой букмекерский бизнес (а в задней комнате также бесконечную игру в покер под фотопортретом слегка одетой Дианы Дорс[311] на стене). Мужчина, с которым я гонял в «девятку», наклонился ко мне и, оглянувшись вокруг, чтобы убедиться, что никто не крутится возле нашего углового стола, прошептал: «А вы же знаете, как говорят о мафии, Джордж... если вошел, то уже не выйдешь».

Я бы охотно побеседовал с Гутьерэсом о его жизни в Новом Орлеане, но считал неразумным выказывать лишнее любопытство, особенно после того большого выигрыша на лошадиных бегах. Если бы даже отважился — если бы сумел придумать какой-нибудь деликатный способ затронуть эту тему, — я бы спросил Гутьерэса, знал ли он другого знаменитого члена организации Марчелло, бывшего боксера Чарльза «Датца» Мерета. Почему-то мне казалось, что Гутьерэс ответил бы утвердительно, так как прошлое стремится к гармонии с собой. Жена Датца Мерета была сестрой Маргариты Освальд. А, сам он, соответственно, приходился дядей Ли Харви Освальду.

4

Как-то весной 1959 года (во Флориде бывает весна; местные мне говорили, что иногда она продолжается целую неделю) я открыл почтовый ящик и увидел карточку-сообщение из публичной библиотеки Нокомыса. Я перед тем записался в очередь на новый роман Бада Шульберга «Разочарованный»[312], и тот как раз появился. Прыгнув в свой «Санлайнера» — самый лучший автомобиль для местности, которая позже станет известной, как Солнечное Побережье, — я поехал за книгой.

Выходя из библиотеки, я заметил на доске объявлений в фойе новый плакатик. Его тяжело было не заметить; на ярко-голубом фоне был нарисован человечек, который смотрит на огромный термометр, который показывает десять градусов ниже нуля[313]. ПРОБЛЕМЫ С УРОВНЕМ ОБРАЗОВАНИЯ? — спрашивал плакат. УНИТАРНЫЙ КОЛЛЕДЖ В ОКЛАХОМЕ ПРЕДОСТАВЛЯЕТ ВАМ ВОЗМОЖНОСТЬ ПОЛУЧИТЬ ДИПЛОМ ПО ПОЧТЕ! ДЕТАЛИ ПРИ ПЕРЕПИСКЕ!

Унитарный колледж в Оклахоме…в этом чувствовалось что-то более скользкое, чем макрель, но объявление подсказало мне идею. Прежде всего, благодаря моей скуке. Освальд все еще служит в морской пехоте, откуда его демобилизуют лишь в сентябре, да и тогда он отправится в Россию. Первым его жестом будет попытка отказаться от американского гражданства. Ему это не удастся, но после демонстративной — и, вероятно, фальшивой — попытки самоубийства в одном из московских отелей, россияне разрешат ему остаться в их стране. «На испытательный срок», так бы сказать. Там он пробудет тридцать месяцев или около того, будет работать на радиозаводе в Минске. И на одной вечеринке встретит девушку по имени Марина Прусакова. «Красное платье, белые балетки,  — написал Эл в своей тетради. — Хорошенькая. Одетая для танцев».

Удачи ему, но мне-то что делать тем временем? Унитарный колледж предлагал хоть какое-то занятие. Я написал туда, спрашивая о деталях, и получил немедленный ответ. Их каталог предлагал невероятно богатый набор разнообразных сертификатов. Интересно было узнать, что за триста долларов (денежной наличностью или переводом) я могу получить диплом бакалавра по английскому языку и литературе. Все, что мне надо было сделать, это сдать тест, который состоял из пятидесяти вопросов с вариантами ответов.