– Да, пожалуйста, – взмолилась Зиночка. – Вы единственный человек, связывающий меня с прошлым. У меня больше никого не осталось. Вы же не бросите меня?
– Знаете, Зина, у меня тоже, кроме вас, никого нет. Вряд ли мои родители переживут эту кровавую мясорубку войны. Где моя бывшая жена и дочь, что с ними стало? Я не знаю и, наверное, уже никогда не узнаю. Хочется верить, что Полина выросла такой же разумной, доброй и сердечной, как вы. Она всего на год старше вас. Кто знает, куда ее забросило…
Мужчина замолчал, погрузившись в воспоминания. «Как же давно это было, – подумалось ему. – Полинке тогда было всего одиннадцать. Мы сидели с ней на лавочке и читали по очереди книгу “Сорочьи сказки” Алексея Толстого… Да, как же неумолимо летит время».
– Вы скучаете по дочери?
– Да, очень. У нас всегда были такие доверительные отношения… Но это все в прошлом. Не будем больше об этом, ладно?
– Конечно, – ответила Зинаида, глядя на обветренное лицо соседа, изрезанное глубокими морщинами.
– Раз уж мы решили не бередить былые раны, то давайте поговорим о будущем. Вы не против? Я всегда относился с большим уважением к вашей семье, которая так тепло приняла меня, несмотря на… мою физическую неполноценность. Благодаря моим дорогим соседям я научился легче относиться к своей слепоте. Поэтому я был бы счастлив стать вам, Зина, если не отцом, то хотя бы дядей. Опекать и заботиться о вас до тех пор, пока вы не встретите суженого. Что скажете? Примете калеку в свою семью?
Вместо ответа Зина взяла Петра Петровича за руку и крепко сжала ее.
– Я за водой, дядя Петь, а ты пока растопи буржуйку, ладно?
Постановление
от 24 мая 1942 года № ГКО-1805
ОБ ЭВАКУАЦИИ НАСЕЛЕНИЯ ИЗ Г. ЛЕНИНГРАДА
Принять предложение Военного совета Ленинградского фронта и Ленинградского горисполкома об эвакуации из г. Ленинграда в течение весенне-летнего периода 1942 г. – 300 тысяч человек.
Эвакуацию населения начать с 25 мая 1942 г.[40]
Журнал боевых действий
Верховное командование вермахта
(руководящий штаб вермахта)
1940–1945
Запись от 26 мая 1942 года
Поскольку два с половиной миллиона жителей Ленинграда могли быть эвакуированы за десять недель, фюрер приказал воспрепятствовать всеми средствами этой эвакуации, для того чтобы в Ленинграде не улучшилось продовольственное положение и тем самым не укрепилась обороноспособность. Это помешает также укреплению позиций на других участках фронта благодаря вывозу войск и оборонительным работам. Штабу группы «Север» указывается, чтобы финское командование провело те же мероприятия[41].
Несмотря на все усилия, немецкое командование так и не смогло установить полный контроль над Ладогой. Отчаянные попытки перерезать «Дорогу жизни» с помощью авиации раз за разом разбивались о стальной щит советских истребителей, неукротимую мощь военной флотилии и плотный огонь зенитной артиллерии. Особую роль в этом сражении за жизнь играли слепые слухачи, чьи чуткие уши ловили гул приближающейся смерти.
И все же к началу лета из дюжины слухачей в строю осталось всего двое: защитники города либо пали на посту, сраженные голодом или свинцом, либо были комиссованы, изможденные дистрофией. Среди последних оказался и Пётр Петрович Борейков.
«27 мая 1942 года, 259‑й день блокады, – уверенно вывела Зина. – Снова возобновилась эвакуация жителей города, подлежащих отправке в тыл страны согласно постановлению Ставки. Теперь, когда и я причислена к рабочему классу, меня хотели отправить в далекий Узбекистан. Но я не могу бросить дядю Петю, поэтому остаюсь с ним. Эвакуированных вывозят под аккомпанемент вражеской артиллерии. Вчера трижды объявляли тревогу. Обратным рейсом суда привозят драгоценные грузы для измученных жителей: муку, жиры, лекарства, витамины и семена для огородов, под которые выделили пустыри, стадионы, сады и даже скверы и парки.
Непривычно видеть перекопанный Ленинград: огороды разбиты даже на Исаакиевской площади и возле Марсова поля! У нас тоже появился свой клочок земли на Крестовском острове. Дяде Пете и мне выдали на заводе бесплатные семена свеклы, моркови и лука. Я смогла достать еще картофельную кожуру с глазками, которую мы тоже посадили. Что мы за огородники – увидим осенью, но трудимся не покладая рук.