Пристальный, настороженный и любопытный взгляд, круглые уши, слегка отодвинутые назад, и опущенные усы-вибриссы придают крупному кошачьему с относительно небольшой головой загадочный вид. Безусловно, перед нами самка королевского бенгальского тигра (Panthera tigris) с красивой желто-рыжей шерстью, которая слегка бледнее на животе, груди и внутренней стороне лап. Конечно, это тигрица, потому что она подпустила к себе другого тигра, вероятно, своего подросшего детеныша, который, притаившись у нее за спиной, пытается поймать мать за хвост, подняв лапы в воздух, как большой игривый кот. Художник акцентировал внимание на точных анатомических деталях, например, на очень длинных задних лапах или белых пятнах на ушах. Очевидно, что для этой картины позировали, если можно так сказать, настоящие тигры, и живописец тщательно наблюдал за их поведением и движениями. Хищники принадлежали укротителю Анри Мартену или зверинецу Сен-Клу[219], где молодой Эжен Делакруа, начиная с конца 20-х годов XIX века, часами усердно работал и где родились его многочисленные эскизы и картины, посвященные животным. «Он проводил в Ботаническом саду дни напролет, изучая позы, которые принимали звери, погружаясь в их движения, линии, отыскивая доминанту их характера […] Так работал Делакруа – первый из всех зоозащитников»[220]. Цель исследования художника, увлеченного созерцателя, состояла в том, чтобы изучить детали для создания более сложных сцен под знаменем ориентализма, такого модного в то время в парижских салонах, а также чтобы в работах отдать дань далеким землям и их неукротимой красоте, как в случае с «Молодым тигром, играющим со своей матерью»[221]. К тому же периоду (1829–1830) относится и замечательная литография[222], на которой изображен притаившийся тигр на фоне травянистого пейзажа, скалистой горы и широких безлюдных просторов. Может быть, на этом полотне изображено то же самое животное, мощные задние конечности которого согнуты, уши прижаты, а взгляд неподвижен. Глаза словно притянуты магнитом, взгляд одновременно встревоженный и устрашающий, хищный и испуганный. Мы наблюдаем необычное сочетание предельной концентрации и ленивой инерции, как будто зверь расслаблен, но в то же время полностью готов к прыжку – поведение, которое Делакруа улавливает с виртуозной точностью.
Однако художник, очарованный животными и миром природы, лесами, никогда не видел их. Даже его путешествие в Арабскую и Сахарскую Африку (1832 г.) не обеспечило ему встречу с дикими видами, особенно с тиграми. Единственным вариантом был парижский зоопарк, а точнее зверинец Сен-Клу (или Сад растений, в котором держали львов), открытый в конце 1794 года. В начале двадцатых годов XIX века прямо у входа стояли «современные» клетки для диких животных. На протяжении этого столетия зверинец был важным местом для французских художников, искавших экзотические сюжеты или заинтересованных в копировании «с натуры» странных и причудливых зверей. В романтическом воображении живописцев они казались воплощением сказочных континентов и их пышных пейзажей, сном наяву, который поместили в очень надежное место – за решетку.
Что такое романтизм? В живописи для этого движения характерен интерес к истории, особенно средневековой, в сочетании с жаждой свободы, в частности греческого народа, в то время боровшегося против турецких завоевателей. На полотнах Жерико, Виншона, Безара, Изабе и многих других влечение к Востоку, такому же волнующему, как и вымышленному, еще в начале 1830-х годов[223] сочетается с погружением в возвышенный пейзаж. А политические волнения еще сильнее превозносят эту страсть, вызывая все большие муки воображения и духовные томления. То есть романтизм – это крик и непрерывное беспокойство.
