Счастлив, о Пушкин, кому высокую душу Природа,Щедрая Матерь, дала, верного друга – мечту,Пламенный ум и не сердце холодной толпы! Он всесиленВ мире своем; он творец! Что ему низких рабов,Мелких, ничтожных судей, один на другого похожих, —Что ему их приговор? Счастлив, о милый певец,Даже бессильною завистью Злобы – высокий любимец,Избранник мощных Судеб! огненной мыслию онВ светлое небо летит, всевидящим взором читаетИ на челе и в очах тихую тайну души!Сам Кронид для него разгадал загадку Созданья, —Жизнь вселенной ему Феб-Аполлон рассказал.Пушкин! питомцу богов хариты рекли: «Наслаждайся!» —Светлою, чистой струей дни его в мире текут.Так, от дыханья толпы все небесное вянет, но ГенийДевствен могущей душой, в чистом мечтаньи – дитя!Сердцем высше земли, быть в радостях ей не причастнымОн себе самому клятву священную дал!Вильгельм Карлович Кюхельбекер. К Пушкину. 1818«Не слушай, друг Пушкин, ни тех, ни других, ни журналистов, готовых кадить тебе и ругать тебя, как велит им их выгода, – ни близоруких друзей твоих! Слушайся вдохновения – и от тебя не уйдет ни современность, ни бессмертие!»
Вильгельм Карлович Кюхельбекер. Дневник. 25 июля 1834«Сегодня день рождения покойного Пушкина. Сколько тех, которых я любил, теперь покойны!
В душе моей всплывает образ тех,Которых я любил, к которым нынеУж не дойдет ни скорбь моя, ни смех.Пережить всех – не слишком отрадный жребий!Высчитать ли мои утраты? Гениальный, набожный, благородный, единственный мой Грибоедов; Дельвиг умный, веселый, рожденный, кажется, для счастия, а между тем несчастливый; бедный мой Пушкин, страдалец среди всех обольщений славы и лести, которою упояли и отравляли его сердце…»
Вильгельм Карлович Кюхельбекер. Дневник. 26 мая 1840<p>Раскаявшийся Асмодей</p><p>Пётр Андреевич Вяземский</p><p>(1792–1878)</p>Ах, какие карты сдала ему судьба! Все тузы, и все козырные… По отцу Андрею Ивановичу – самый что ни на есть Рюрикович, прямой потомок Владимира Мономаха. Белая кость, голубая кровь. Наследство матери-ирландки Дженни О̕Рейли и того богаче: рыжие кудри и в легенду вошедшее, какое-то нечеловеческое остроумие. Это он первым высказался о «квасном патриотизме», он же утверждал, что суровость российских законов «умеряется их неисполнением» и доводил до белого каления некоторых литераторов, заявляя, что «мыслящие люди не пишут, а пишущие – не мыслят».
Князь Пётр Андреевич Вяземский – «язвительный поэт, остряк замысловатый», старший друг Александра Сергеевича Пушкина, один из важнейших для него людей и при этом – одна из самых противоречивых фигур своего времени.
Остафьево.
По картине И. И. Вивьена.
1817
