К концу своих дней Кюхельбекер ослепнет и в сорок девять лет навечно упокоится на центральной аллее Завального кладбища Тобольска. Могила его сохранилась. Найти ее и сегодня легко…
1826
Гордый и неуживчивый, Кюхельбекер тем не менее умел влюбляться, любить и дружить. Сам поэт, он остро и тонко чувствовал поэзию в других. Прежде всего, конечно, в Пушкине. По юности случались ссоры, была даже дуэль – эхо донельзя обидной пушкинской эпиграммы. Но Пушкин посвящал лицейскому товарищу и другие стихи. Так, первое из опубликованных – «К другу стихотворцу» – было о нем, о Вильгельме. Кюхельбекер восхищался «Русланом и Людмилой», много размышлял об «Онегине», находя в нем и плюсы, и минусы. И до последнего вздоха, как и когда-то в юности, считал Пушкина первым среди равных:
Для Пушкина же Кюхельбекер – «брат родной по музе, по судьбам». Их последнюю случайную встречу на почтовой станции Залазы в октябре 1827 года Пушкин описал в дневнике. В одном из конвоируемых по этапу арестантов, «бледном, худом, с черною бородою», он узнал родного Кюхлю: «Мы кинулись друг другу в объятия. Жандармы нас растащили». Вызволить декабриста Кюхельбекера из тюрьмы было не в его власти. Но он сделал все, чтобы сохранить его для литературы – пусть под псевдонимом, да хоть бы и анонимно. Печатал его стихи в «Северных цветах» и «Литературной газете» Дельвига, пытался получить разрешение на публикацию в собственном «Современнике». Отправлял ему в ссылку книги. Из их переписки до нас дошли только письма Кюхельбекера – полные любви и признательности. Да эти его безутешные строки, написанные в 1837-м на смерть друга:
1970