Перед ними предстал святой Христофор, несущий маленького Иисуса. На заднем плане изображалось избиение младенцев, но бородатый святой благополучно уносил крошку Христа с поля, усеянного окровавленными телами убитых и умирающих детей.
– Кажется, будто Христофор вот-вот выронит младенца, да? Иисус, наверное, описал его или еще что-нибудь. От мужчин в обращении с грудничками никакого толку. Ох, бедная девочка! – Последнее замечание относилось к святой Аполлонии, которую распиливали пополам двое солдат. – Живот несчастной был вспорот, кровь текла ручьем, а сама она кротко взирала на ангелов, выглядывающих из-за облака. – Меня всегда мучил вопрос, почему ангелы не спустились и не спасли ее? Должно быть, очень неприятно, когда тебя распиливают, а они лишь смотрят с облаков, и все! Не по-ангельски это. А этот человек просто глупец!
Томас перевернул страницу и увидел изображение святого Маврикия, стоящего на коленях среди остатков своего легиона.
Маврикий убеждал своих людей, что лучше принять мученическую смерть, чем напасть на христианский город, и его соратники римляне вняли этому благочестивому желанию. И вот художник изобразил на миниатюре множество скрюченных и окровавленных тел, устилающих поле, а убийцы приближались к коленопреклоненному святому.
– Почему он не дал им бой? – возмущалась старуха. – Говорят, что у него было шесть тысяч воинов, но он побудил их пойти на убой, словно овец. Иногда мне кажется: чтобы стать святым, нужно быть редкостным идиотом.
Томас перевернул последнюю страницу и замер. Потому что нашел то, что искал, – монаха в снегу.
Графиня улыбнулась:
– Видишь? Тебе нужен был не ученый, а всего лишь старая женщина.
Рисунок отличался от авиньонского. В книге монах не стоял на расчищенном участке, а лежал, свернувшись калачиком во сне. Святой Петр отсутствовал, зато имелась хижина с правой стороны и второй монах, выглядывающий из окошка. Спящий, с нимбом святого, лежал на траве, но остальной пейзаж, как и крышу домика, укутывал толстый слой снега. Стояла ночь, и на темно-синем небе были изображены звезды, из которых выглядывал одинокий ангел, а на украшенных цветочным орнаментом полях страницы значилось имя святого.
– Святой Жуньен, – прочитал Томас. – Никогда о таком не слышал.
– Сомневаюсь, что наберется много таких, кто знает о нем!
– Жуньен… – повторил Томас.
– Он происходил из знатной семьи, – сообщила графиня, – и надо полагать, был очень набожным, потому что проделал долгий путь, чтобы поступить в обучение к святому Аманду. Но пришел он поздно ночью, и Аманд запер дверь. Жуньен постучал. Но святой решил, что это разбойники хотят его ограбить, и отказался открывать. Не понимаю, почему Жуньен не смог объясниться с ним. Была зима, шел снег, и молодому человеку стоило всего лишь назваться! Но очевидно, он был так же глуп, как и остальные святые, и раз уж ему не удалось войти в дом Аманда, Жуньен устроился на ночлег в саду. И как сам видишь, Господь милостиво позаботился, чтобы снег не падал на спящего. Так что юноша отлично выспался, и наутро недоразумение благополучно разрешилось. Не слишком захватывающая история.
– Святой Жуньен… – снова повторил Томас, разглядывая спящего монаха. – Но почему он попал в эту книгу?
– Вернись к началу, – предложила старушка.
Томас стал листать хрусткие страницы и на самой первой увидел герб. На белом поле был изображен вставший на задние лапы лев. Зверь раскрыл в рыке пасть и выпустил когти.
– Мне этот герб не знаком, – признался Томас.
– Моя свекровь происходила из Пуату, – пояснила графиня, – а красный лев – символ Пуату. Все святые в этой книге, дорогой мой, связаны с Пуату. Мне кажется, что ослепленных, сваренных, обезглавленных, выпотрошенных или распиленных пополам оказалось маловато, поэтому переплетчики добавили бедняжку Жуньена, просто чтобы заполнить страницу.
– Но святого Петра нет, – проговорил Томас.
– Сомневаюсь, что святой Петр когда-либо бывал в Пуату. Тогда с какой стати мог он угодить в эту книгу?
– Я думал, что святой Жуньен встречался с ним.
– Уверена, что все святые навещают друг друга, дорогой мой, просто чтобы поболтать о всяких замечательных вещах вроде литании или поделиться новостями, кто из друзей был недавно сожжен или освежеван заживо, но святой Петр умер задолго до того, как Жуньен угодил в снежную ловушку.
– Конечно, он умер раньше, – сказал Томас. – И все-таки между Петром и Жуньеном есть некая связь.
– Мне до нее нет дела, – отмахнулась графиня.
– Но кому-то есть, – заявил Томас. – В Пуату.
– В Пуату – возможно. Но тебе для начала необходимо убраться из Монпелье, – усмехнулась старуха.
Томас криво улыбнулся:
– Назад через монастырскую стену, так, наверное?
– Уверена, что те, кто тебя ищет, наблюдают за монастырем. Но если ты можешь выждать до наступления ночи, то…
– Если вы не возражаете, – с поклоном ответил Томас.
