– По слухам, рыцарь-девственник ведет ее на запад, в Тулузу, но это разговор в таверне «Аист», а половина из тамошней болтовни просто сказки. Не далее как в прошлом году толковали, что в день святого Арнульфа наступит конец света, а мы до сих пор дышим. Ты думаешь, он и вправду девственник?
– Откуда мне знать?
– Интересно как-то. Девственник! При этом красавец хоть куда.
Томас прислонился к монастырской стене и закрыл глаза. Женевьеву схватили. Церковь до сих пор преследует ее. Когда Томас познакомился с девушкой, она сидела в темнице, приговоренная к смерти, ожидая сожжения по обвинению в принадлежности к нищенствующим сестрам, то есть еретикам. Он выругался.
– Нет смысла цитировать псалмопевца, – сказал Кин.
Томас не открывал глаз.
– Я отниму у тебя вилы и воткну их тебе в живот, – сердито пообещал он.
– Не лучшая идея, – отозвался Кин, – потому что с вилами в потрохах я тебе ничем особо не помогу.
Томас открыл глаза. Вилы опустились, так что теперь нацеливались ему на ноги.
– Ты хочешь помочь мне?
– Мой отец – вождь, понимаешь? А я – третий сын – все равно как у лошади пятое копыто. Вот он и решил сделать из меня священника. Господи помилуй, ведь очень удобно иметь в семье священника. Грехи отпускаются куда проще. Да только мне это не по вкусу. Братья будут сражаться, а моя судьба – молиться. Проблема в том, что, стоя на коленях, многого я не добьюсь. Кто мне нужен, так это человек, который даст мне коня, кольчугу и меч. Вот это мне больше по нраву.
– Боже, так ты и брат Майкл…
– Тот монах? Я решил, что он с тобой, только никто мне не поверил. Он не выглядел сильно испуганным, когда ты приставил ему нож к горлу.
– Как тебя зовут? – спросил Томас.
– Имон Ог О’Кин, – представился школяр. – Только не обращай внимания на Ог.
– Почему?
– Просто не обращай. «Ог» означает, что я моложе своего отца, но это ведь со всеми так, верно? Чудной наступит день в раю, когда мы станем старше наших отцов.
– Ну хорошо, Имон Ог О’Кин, – сказал Томас. – Теперь ты один из моих воинов.
– Слава милосердному Христу, – заявил Кин, опуская вилы на дорогу. – Больше никакого мелкого дерьма вроде Роджера де Бофора. Как можно верить в то, что младенчик обречен попасть в ад? А он верит! Этот мерзкий слизняк кончит тем, что станет папой, попомни мои слова.
Томас знаком велел ирландцу замолчать. Где Женевьева? В любом случае, единственное, в чем Томас был уверен, – это что ему нужно убираться из этого города.
– Твоим первым поручением будет провести нас через ворота, – велел он ирландцу.
– Дело непростое. За твою поимку пообещали немалые деньги.
– Кто?
– Городские консулы.
– Вот и придумай, как нам покинуть город, – потребовал англичанин.
– Дерьмо, – бросил Кин после недолгих размышлений.
– Дерьмо?
– Повозки с дерьмом, целые фургоны с навозом, – пояснил ирландец. – Дерьмо тут собирают и вывозят на телегах из города, по крайней мере от домов богатеев. Бедный народ просто купается в нем, но богачей хватает, и повозки продолжают ездить. Пара фургонов обычно ждет, чтобы с открытием ворот выехать из города, и, – тут он с честной миной воззрился на Томаса, – можешь поверить на слово, стражники не особо тщательно досматривают их. Они отшатываются, зажимают нос и машут: проезжайте, мол, поскорее, и скатертью дорога.
– Хорошо, – согласился Томас, – но сначала сходи к таверне у церкви Святого Петра и…
– Ты про «Слепые сиськи» говоришь?
– Про таверну, что близ Святого Петра…
– Ну да, «Слепые сиськи»! – перебил Кин. – Ее в городе так прозвали из-за того, что на вывеске нарисована святая Луция – без глаз, зато с парой зрелых…
– Просто иди туда и разыщи брата Майкла, – распорядился Томас.
Не желающий учиться монах поселился в той таверне, и Бастард надеялся, что у него имеются достоверные сведения о судьбе Женевьевы.
– Я всю таверну перебужу, – с сомнением протянул Кин.
– Ну так буди! – Сам Томас не решался пойти, так как был убежден, что за таверной следят. Он выудил из кошеля монету. – Купи вина, оно развязывает языки. Найди того монаха, брата Майкла. Выясни, известно ли ему, что случилось с Женевьевой.
– Это твоя жена? – осведомился Кин и тут же нахмурился. – Ты веришь, что святая Луция сама вырвала себе глаза? Господи! И только потому, что какой-то мужчина сказал, будто они красивые? Слава Всевышнему, что ему ее сиськи не понравились! Но все равно из нее вышла бы хорошая жена.
Томас вытаращился на молодого ирландца:
– Хорошая жена?
– Мой отец любит говорить, что лучшие браки получаются между слепой и глухим. Так где мне искать тебя, после того как я развяжу языки постояльцам?
Томас махнул в сторону переулка близ монастыря.
– Я буду ждать там.
– А потом мы заделаемся перевозчиками дерьма. Господи, как мне нравится быть воином! Ты хочешь, чтобы этот брат Майкл пошел с нами?
– Боже, нет! Передай ему, что его долг – изучать медицину.
– Вот бедолага! Будет пробователем мочи?
– Ступай! – сказал Томас.
Кин ушел.
