Томас перебежал через площадь и заскочил на последнюю из повозок. Смрад свалил бы с ног даже медведя. Бочки были старыми и протекали, и полок покрывал слой слизи в дюйм толщиной. Томас услышал смешок Кина, втянул побольше воздуха и протиснулся между двумя здоровенными бадьями. Расстояние между рядами оставалось как раз такое, чтобы в нише под выпирающим пузом бочек мог спрятаться человек. Что-то капало ему на голову. Мухи ползали по лицу и шее. Пока Томас, изгибаясь как змея, пробирался в самую середину повозки, он старался не вдыхать глубоко. Устроившись, беглец накинул на голову капюшон плаща. Кольчуга с кожаной поддевкой защищала до некоторой степени от липкой слизи, но он ощущал, как дерьмо просачивается между звеньями, пропитывая рубаху и холодя кожу.
Долго ждать не пришлось. Послышались голоса, повозка вздрогнула, когда двое мужчин взобрались на нее и примостились на двух передних бочках, затем раздалось щелканье бича. Повозка тронулась, ее единственная ось скрипела. При каждом толчке Томас бился головой о сочащийся бок бочки. Путешествие казалось бесконечным, но Кин был прав насчет караульных, которые, должно быть, просто выпустили три телеги через ворота, даже не пытаясь их досмотреть, – повозка без остановки выехала из тени города на залитую солнцем сельскую дорогу. Кин шел рядом с волами и весело болтал с возницами. Потом повозка сильно дернулась – это дорога пошла под уклон, к речному берегу. Жидкость в бочках заплескалась через край, часть пролилась Томасу на спину. Тот выругался вполголоса, потом чертыхнулся еще раз, когда телега запрыгала, переезжая глубокие колеи. Кин рассказывал длинную историю про собаку, стащившую из монастыря Святого Стефана ногу ягненка, но потом произнес вдруг по-английски:
– Вылезай, живо!
Ирландец продолжил историю, а Томас тем временем пятился дюйм за дюймом по свежей жиже, и с каждым рывком телеги дерьмо все глубже впитывалось в его одежду.
Он спрыгнул с задней стороны телеги и приземлился на поросший травой гребень между колеями. Повозка, совершенно равнодушная к потере пассажира, загромыхала дальше. Кин, с ухмылкой до ушей, повернул назад.
– Боже, видок у тебя просто ужасный!
– Спасибо.
– Я ведь вывез тебя из города, верно?
– Да ты святой во плоти, – отозвался Томас. – Теперь остается только найти лошадей, оружие и способ опередить Роланда.
Он стоял на утопленной дороге, по обе стороны которой тянулись оливковые рощи. Дорога спускалась к берегу реки, где бочки с первой телеги уже сливались в воду. Коричневое пятно поплыло вниз по течению.
– И как мы добудем коней? – уныло осведомился Кин.
– Начнем с главного, – сказал Томас.
Он прихлопнул муху, потом взобрался на насыпь вдоль дороги и зашагал через оливы на север.
– А что главное? – спросил бывший школяр.
– Река.
Томас шел до тех пор, пока три повозки не скрылись из виду, и тогда сорвал с себя одежду и погрузился в воду. Вода была холодной.
– Господи, да ты весь в шрамах! – вырвалось у ирландца.
– Если хочешь быть красивым, не ходи в солдаты, – буркнул Томас. – Брось мне одежду.
Кин, чтобы не трогать вещи, ногой спихнул их в реку. Томас полоскал одежду, топтал и тер камнем до тех пор, пока от нее не перестали идти бурые пятна, затем помакал в воду кольчугу, пытаясь избавить звенья и кожу поддевки от запаха. Окунувшись в последний раз с головой, он расчесался пятерней и выбрался на берег. Выжал как мог одежду, потом натянул ее, все еще мокрую, на себя.
Кольчугу он нес в руках. Занимался очередной теплый день, и рубаха и штаны должны были быстро обсохнуть.
– На север, – бросил Бастард. Для начала требовалось найти латников, оставленных на разрушенной мельнице.
– Лошади и оружие, говоришь? – промолвил Кин.
– Сколько предложили за мою поимку?
– Вес твоей правой руки в золоте, как я слышал.
– Руки? – недоуменно переспросил Томас. Потом понял. – Ну да, я же лучник.
– Это лишь для начала. Вес твоей правой руки в золоте и вес твоей отрубленной головы в серебре. Здесь ненавидят английских лучников.
– Целое небольшое состояние, – заметил Томас. – И осмелюсь предположить, что лошади и оружие найдут нас.
– Сами?
– Довольно скоро народ задастся вопросом, не удалось ли мне улизнуть из города, и отправится на поиски. А до той поры мы будем идти на север.
