— Вы его родственница?
Доктор достал из кармана футляр с очками. Надел их, спрятал футляр обратно в карман.
— Нет… Впрочем, скажем, внучка. — Я немного запнулась, не совсем понимая, какое это имеет значение.
— Хотя сами побои спровоцировали приступ. — Он сцепил пальцы рук, вращая большими пальцами при разговоре. — Ситуация сложная из-за серьезного сердечного заболевания с целым букетом сопутствующих проблем. Скажите, вам известно, что он принимал сильные психотропные препараты?
Приоткрыв рот, я покачала головой.
— Скорее всего, из-за этого и произошла потеря памяти.
— Я могу к нему зайти? — Я уже сделала шаг к приоткрытой двери.
— В принципе да. Но он сейчас без сознания.
— Он поправится? — с надеждой спросила я.
Доктор развел руками:
— К сожалению, и мой коллега подтвердил мое опасение. Он вряд ли переживет кризис. Мне очень жаль. — Печальная улыбка соскользнула с его лица, и он жестом пригласил войти в палату.
Внутри пахло никотинкой и еще какими-то лекарствами. В приглушенном свете я увидела рядом с кроватью устройство для поддержания жизни. Оно мерно пикало, на мониторе бегали кривые линии. Старик лежал на кровати, на нем была маска. Почему этот человек совсем один? Хотя чему я удивляюсь, ведь я тоже оставила бабушку умирать одну!
Я рассмотрела его лицо. Оно было умиротворенным, словно физические испытания его не коснулись. Мой взгляд скользнул на его руку. Я погладила ее. Жилистая, благородной породы, с вензелем… очень похожая на руку… Пьеро на маскараде. Но я прогнала эту глупую мысль, которая была здесь не к месту. Какая разница, чей он отец или дед!
Возможно, где-то ходит по миру и его веточка, его отросток. Возможно, он даже не знает, что сейчас с близким ему человеком.
В комнату вошла Энн и, взглянув на больного, тихо сказала:
— Пора.
Я кивнула, еще раз погладила морщинистую руку старика и вышла из палаты. Доктор Чони обещал держать меня в курсе и позвонить, если состояние больного ухудшится.
Мы с Энн молча спускались к парковке. Меня одолевали думы. До дня Влюбленных осталось два дня, на горизонте вот-вот должен появиться Рильке с клиентом, а я все еще не могу попасть в кондитерскую. И не понимаю, какое отношение может иметь этот старик к Алексу и Лео. Я так запуталась, что вряд ли смогу выбраться из этого лабиринта событий.
— Энн, ну что же мне делать? — отчаялась я.
— Попробуй для начала найти его дочь.
— Я понятия не имею, где искать. Почему бы тебе не поинтересоваться, где твой знакомый нашел старика? — озвучила я то, что мелькнуло у меня в голове.
Ее лицо просветлело:
— Точно! Почему ты сразу меня от этом не попросила?
Переговорив с Чони, Энн завела машину. Мы отправились по адресу, который он нам продиктовал. Когда она услышала адрес, обрадовалась:
— Я знаю, где этот пустырь. Почти за городом. Там раньше фермерский рынок был.
После скорой вечерней трапезы я взяла записную книжку Алекса и пододвинула кресло поближе к бабушкиной фотографии. Мне казалось, будто я вот-вот стану ниточкой, которая свяжет судьбы двух когда-то любящих друг друга людей. Вряд ли бабушка знала, что случилось с Алексом после его исчезновения.
Волнистые шероховатые страницы пахли лекарствами, сыростью и еще чем-то неуловимым, что уносило меня в прошлое, когда Алекс впервые вошел в дом бабушки с букетом роз и коробкой пирожных:
«Откуда им знать, что мои соседи по коробкам — это вчерашние инженеры, архитекторы, высококвалифицированные рабочие. Один из них, Луиджи, умер на днях под колесами мусорной машины. А Якопо не стало две недели назад. От неожиданно нагрянувших холодов он заболел пневмонией и умер. Скорая сюда даже не приехала.
Сначала ты делаешь один неправильный шаг, потом еще один, и еще. Ошибка в алгоритме жизненного пути в конечном итоге приводит тебя в отчаяние и толкает к неправильному выбору! Все ли приходят сюда по доброй воле? Нет! Никто добровольно не покидает свой дом, своих любимых, чтобы спать под открытым небом, под мостом, на вокзале, питаться на помойке.
Я родился на Сицилии. Там растут самые большие и душистые лимоны. Там самое прекрасное море и самое щедрое солнце. Но совсем нет работы. Молодым людям редко удается дождаться своего счастливого случая. И тогда они покидают родимый дом и уезжают на север.
Мое падение началось с того, что сначала я пошел против воли отца. Я был уверен, что смогу вырваться из системы. Не знал, что мафия способна на все. Она найдет тебя повсюду, куда бы ты ни уезжал, где бы ни прятался. Я был уверен, что они не тронут ни мою семью, ни меня. Но ошибался.
Когда после гибели родителей я вернулся в Турин, жизнь стала налаживаться. У меня даже появилась мечта. Работал по вечерам и выходным, увлеченный делом, которое приближало меня к тому, чтобы стать экспертом в механике точных приборов.
Наконец, мы поженились с Ритой. Но уже нельзя было заново проживать старую жизнь.
Я профессионально рос, не чуждаясь и более скромной работы.
