Я вышла на улицу, подошла к машине и, посмотревшись в лобовое стекло, ещё раз поправила волосы. Проверила, лежит ли на заднем сидении бабушкина шляпа. Ярко-розовый бант, который по совету Энн я купила в магазине “Все для шитья”, придавал ей совершенно новый, гламурный вид. Дуэт Энн и бабули был гремучей смесью. Жаль, что они так и не познакомились.
Села за руль и включила зажигание. Тишина. Еще раз провернула ключ в замке. Снова тишина.
– Ну, же, Фуфи! Только не сегодня! Ну, пожалуйста! Ну? Мы ведь можем договориться, да?
Но Фуфи заводиться не собиралась.
– Ну же! Ты должна!
У авто, похоже, были другие планы на вечер.
Что же делать? Не забирать же фургон у Антонио! Ему еще заказы развозить.
Набрала номер Энцо. Короткие гудки резали ухо. И через минуту номер оказался занят. Я набирала снова и снова и, наконец, автоответчик сообщил о его недоступности. Это невозможно! Под ударом не только фотосессия, но и возможность наладить дела в кондитерской! Все! Готова устроить ему разнос этим вечером. Как говорят итальянцы, “никогда не зли добряков”!
Я набрала Энн, но после двух гудков связь оборвалась. И тут вспомнила, что вчера она предупреждала, что будет сопровождать Умберто на симпозиум в Швейцарию по какой-то медицинской теме.
“Слышишь, Фасолина, ни за что не отпускай мужа одного в командировку!” – поучала она.
Как же Энн права! Женщина, которая никогда не пускает свою жизнь на самотек, умеет ею управлять, в отличие от меня.
Снова набрала Энцо, но он все ещё был недоступен. И тогда я сдалась и последовала просьбе автоответчика оставить сообщение. Оно получилось гневное и слезное, мол, что никогда не могу на него положиться и что он всегда приходит слишком поздно, чтобы что-то изменить.
Внутри пустого железнодорожного вокзала лишь пара азиатской внешности да группа студентов ожидали, когда зажжется желтый кружок приближающегося поезда. До электрички на Флоренцию оставалось десять минут. Этого было достаточно, чтобы купить билет, подняться на платформу, набрать Бернардо и сообщить, что задерживаюсь.
– Я столько лет фотографирую женщин, что был почти уверен, что вы опоздаете. Главное, шляпу нашли?
– А как же! – электричка остановилась после жуткого визга тормозов по рельсам и я вошла в вагон.
Флоренция прекрасна в любое время года: средневековые силуэты соборов, узкие улочки, вымощенные серо-бежевым камнем, по которому ходили Данте, Брунеллески и Медичи, яркие витрины шикарных бутиков и шум моторов спортивных авто.
Я надела шляпу и важно зашагала в сторону реки Арно. Это моя вторая фотосессия в жизни, не считая свадьбы. Да и свадьбы-то как таковой не было. Зарегистрировались при двоих свидетелях, друзьях Энцо, которые год спустя уехали жить на юг Италии и больше я о них ничего не слышала.
На углу перед Понте Веккио меня ждал фотограф. Бернардо был лет на десять моложе меня. Если бы не итальянское происхождение, я бы приняла его за одного из тех ребят, каких можно встретить на каждом шагу в России: голубоглазый, светловолосый, небольшого роста и коренастый. Единственное отличие – это улыбка, которая не сходила с его лица, даже когда он фотографировал. Сделав несколько пробных кадров на одном из самых известных, каменных мостов через Арно, он отвесил мне комплимент:
– Когда встречаются закат и красивая девушка, получаются самые обалденные кадры!
Пока он устанавливал штатив, я причесалась, нанесла на губы блеск. Вдруг зазвонил телефон. Это был Энцо.
– Соль, ты меня искала? – в трубке его запыхавшийся голос сопровождал свист ветра.
– Чер! Где ты пропадал все это время? Это так мы начинаем новую жизнь?
Хватит ли мне, наконец, смелости, чтобы устроить ему взбучку? Сказать все, что я о нем думаю?
– У меня была кое-какая работа, – невнятно пробормотал он.
– Работа, за которую не платят? – из меня, словно из жерла Этны, полетели первые камни скопившейся за годы обиды, но от этого мне не стало легче дышать. Сердце заколотилось. Будь он рядом, я бы набросилась на него с кулаками!
– Какой шмель тебя ужалил? – взвыл Энцо. Вряд ли он ожидал, что я способна на столь агрессивный диалог. В конце концов, последний год у нас вообще не было никакого общения, если не считать коротких сообщений в стиле вопрос-ответ.
– Почему тогда ты все еще берешь деньги у меня? – голос, как и руки, у меня задрожали.
– Не надо кричать на меня! У меня возникла проблема, – проскулил он, словно раненый кобель.
– А моими проблемами ты интересовался? Или только и думаешь, сколько еще вытащить у меня из кармана? – тут Бернардо закашлял, поворачивая затвор фотоаппарата.
– Соль, я сейчас зайду. Давай не по телефону! Выслушай и ты меня! – Энцо, наконец, был готов к диалогу.
Ему повезло, что я находилась сейчас далеко от него.
– Без меня ты больше к кассе не подойдешь! – кричала я.
– Ты мне угрожаешь? – в его голосе прорезалась агрессия, смешанная с иронией.
– Нет, предупреждаю. Почему ты не сказал, что взял денег из кассы? – не отступала я.
– Хотел тебе напомнить, что у нас совместное ведение хозяйства, – с издевкой сказал муж.