– У меня сегодня очень непростой день. Прошу вас! Мне всего-то нужно проехать две станции. Я обещаю, что никогда, никогда в жизни не буду больше ездить на электричке без билета! – взмолилась я, поднося руку к сердцу. Теперь понимаю, как же это непросто просить о милости совершенно незнакомых людей!
Строго, но уже более спокойно, кондуктор сказал:
– Если я не выпишу вам штраф, то мне урежут зарплату, а у меня тоже семья. И потом это мой долг, проверить, есть ли у вас билет. И оштрафовать нарушителя-безбилетника.
Его слова в конец меня рассердили:
– Давайте, выписывайте штраф! Только не надо называть меня нарушительницей! – ответила я с вызовом в голосе и почувствовала, как лицо запылало от гнева.
Когда поезд затормозил, кондуктор продолжал писать, по привычке переваливаясь с ноги на ногу, чтобы не потерять равновесие.
За моей спиной послышалось шепелявый женский шепот:
– А ведь прилично одета, еще и со шляпой, как настоящая синьора…
– На какой станции вы сходите? – в голосе кондуктора послышались нотки сочувствия.
Я назвала свою станцию и огорченно осмотрелась, выискивая любопытные взгляды. Но, как только я смотрела на кого-то, он тут же отворачивался:
– Выписывайте уже свою квитанцию и перестаньте привлекать ко мне внимание!
Он покачал головой и потряс ручкой. Похоже, в ней закончились чернила. Усатый порылся в чёрной кожаной сумке через плечо, но за окнами на больших панелях уже замелькало название станции, к которой мы приближались.
Он застыл, размышляя, как ему лучше поступить.
Достойное продолжение дня, нечего сказать! Все следили за барышней, решившей проехаться зайцем. У них что, кошельки никогда не крали? Похоже, что нет.
В этот момент я заметила, что из открытой двери вагона за нами наблюдает пожилой мужчина. Спустя несколько секунд он направился в нашу сторону. Старик был одет в серый костюм, изрядно помятый и кое-где испачканный в грязи. Шею и часть подбородка обвивал белый шарф, почти такого же цвета были копна растрепанных волос и борода. Странно, но он показался мне знакомым…
Старик поздоровался с кондуктором и сел рядом со мной, с интересом разглядывая шляпу. В этот момент поезд остановился, и кондуктор, уходя, потребовал:
– Присмотри тут за ней! Сейчас вернусь.
Дед кивнул.
Было слышно, как усатый ужас безбилетников отстучал четыре ступеньки и уже на перроне пронзительно свистнул, прежде чем поезд снова тронулся. Слава Богу, осталась всего одна остановка! Пожилой мужчина рядом со мной достал что-то из кармана, потом вытащил ручку. Боковым зрением я видела, как он что-то писал на клочке бумаги, будто царапал.
Когда поезд тронулся, запыхавшийся кондуктор вернулся ко мне, чтобы закончить моральную экзекуцию. Но мужчина, что сидел рядом, протянул ему удостоверение, из которого торчал клочок бумаги. Усатый раскрыл документ, пробежался глазами по записке, улыбнулся, вернул старику, издавая при этом сдавленный смешок, и хмыкнул:
– Что же вы сразу не сказали? В таком случае приятного путешествия!
Старик посмотрел на меня. Его глаза… Аччиденти! Откуда же я их знаю? В голове все завертелось калейдоскопом: воспоминания, ощущения, чьи-то голоса, образы. Священник и его белый шарф вокруг шеи, первое “чао” ’элегантного мужчины, целующего руку Сандры, бабушкин рецептарий со кляксами от слез…
Я вдруг очнулась от воспоминаний и обомлела:
– Алекс? Это ты?
Поезд набрал скорость, старик устроился поудобнее и опустил шарф. Я снова посмотрела на него.
Может, ошибочка вышла и это просто его двойник? Двойник с точно такими же малахитовыми глазами! Да быть такого не может!
Я вспомнила, как однажды в Ташкенте встретила мужчину точь-в-точь похожего на деда. Даже его манера поправлять уложенные на лысине редкие волосы была такой же!
Старик посмотрел на меня отсутствующим взглядом. Но я не сдавалась. А вдруг это действительно он, и совсем скоро я смогу узнать что-то о Леонардо?
– Алекс, вы меня не узнаете? Я – Ассоль, внучка Сандры. Ну, помните, Фа-соль.
Он впился в меня колючим взглядом, а потом заерзал на сиденье, выпрямил спину, приблизился и вполголоса сказал:
– Простите, я вас правда не помню. Вы нуждались в помощи, так я напомнил начальнику поезда, что долг платежом красен, и вы – моя гостья. Уж простите, надо было вас как-то спасать! Зато мы его, кажется, убедили. – Его смешок был доказательством, что в церкви был тоже он, только вовсе он никакой не священник! – Я всегда так делаю, когда мне куда-то надо ехать. Спасаю поезда от буйных бродяг и назойливых попрошаек. За это начальник-кондуктор позволяет мне ездить, куда захочу.
Я опешила: вот тебе на! Выходит, несколько дней назад я исповедалась бездомному, а не падре. Теперь понятно, почему моя жизнь продолжает идти кувырком.
Но если это не Алекс, то кто? Может, это его брат? Моему изумлению не было предела. Разве бродяги ходят в костюмах, пусть даже не совсем опрятных? Пишут записки, чтобы помочь? Умею же я вляпаться!