В доме бабушки я со скоростью света перебрала остальные вещи в шкафу и обнаружила, что из многих уже выросла. Нет, не поправилась, но в голове что-то сдвинулось. Я захотела стать такой, какой, была на фотосессии и такой же, какой была бабушка – обольстительной, романтичной, убедительной и манящей. Определенно, привлекательной. Мимолетный опыт актрисы так и не позволил взрастить самооценку, зато это удалось нескольким сегодняшним кадрам. Выходит, Бернардо оказался прав: фотографии способны менять людей и обстоятельства.
Я вызвала такси, достала пару платьев, которым уже давно предпочла майки, свитера и джинсы. Приложила к груди одно из них, синее с молнией на спине, и подняла голову, выпрямилась. Оставшись довольной, бережно уложила его в собранную накануне сумку. Спустилась вниз, открыла входную дверь и, перед тем как выйти на улицу, вдохнула на прощание воздух, в котором еще плавали нотки бабушкиных духов и сигар.
Когда к воротам подъехало такси, я вышла из дома и поехала устраивать свою семейную жизнь.
Наша квартира некогда принадлежала деду Энцо, Дуччо. Когда я только приехала в Италию, видела его несколько раз в кондитерской. До сих пор помню угрюмый взгляд в черных, полных страдания и презрения к людям, глазах. Его жену, бабушку мужа, я никогда не встречала, знала лишь, что ее звали Марта и что она умерла от горя. Энцо больше ничего об этом не рассказывал, да я и не настаивала. Сандра ведь тоже хранила молчание о своем репрессированном отце, и о том, как мать ее бежала в Среднюю Азию. Квартира находилась в полном упадке, отопительная система устарела, в оконных щелях с приходом осени свистел ветер, а стекла дребезжали от пролетающих по дороге грузовиков. После того, как Энцо отказали в кредите из-за отсутствия постоянной работы, я взяла его сама с намерением превратить этот памятник разрухи в уютное гнездышко.
Оглянувшись вокруг, подумала, как необычно будет проснуться тут завтра утром после бабушкиного дома. С тех пор, как лет десять назад исчезла Феличита, в квартире стало жутко тихо, за окном даже не пели птицы. Может, это из-за того, что деревья срубили, а вместо них выросли металлические улитки гаражей. Затхлость и сырость, царившие здесь, не скрадывал ни один освежитель воздуха. Этот запах каждый раз напоминал мне, что пора сделать что-то с нашим семейным гнездом, а я пока умела только сбегать из него.
Дымчатая венецианская штукатурка на стенах, белая, похожая на офисную, мебель, серо-бежевый ковёр посреди просторного зала, занавески цвета шампанского – вот и вся палитра красок в интерьере. Я даже живых цветов никогда не заводила, ведь долгое время эта квартира была местом, где я принимала душ, ела и отсыпалась в свой единственный выходной. Моя беременность обещала стать поводом, чтобы закатить летом ремонт, подновить кое-что из мебели… Но все пошло не по плану.
Я подошла к кровати. Ровный, в прямую линию, подгиб одеяла больше напоминал казарменные нары, чем супружескую постель. Может, Энцо не ночует дома? Хотя чему я удивляюсь, ведь до сих пор не знаю собственного мужа. Жили как два чужих человека, разве что чинно и по закону. Смогу ли я что-то изменить?
Прошла на кухню, сварила себе кофе. Достала из упаковки магазинное шоколадное печенье, откусила. Фи! Все-таки я избалована нашей выпечкой.
Перед походом в душ я задержалась у зеркала. Всю жизнь куда-то бегу, кого-то догоняю. А когда в последний раз я позволила себе просто сесть и с кайфом выпить чашку кофе, как мы это делали когда-то с бабушкой? Зависнуть в каком-нибудь бутике, выбирая себе французское белье?
От жалости к себе по моим впалым щекам потекли слезы. Я долгое время была уверена, что надо быть хорошей дочкой, хорошей внучкой, хорошей женой. А потом, когда все потихоньку стало налаживаться, что-то сломалось внутри, и я поссорилась с бабушкой и Беатой. Так кто теперь во всем виноват, если не я сама?
Все! Устрою реставрацию собственной жизни! Начну с косметического ремонта, всего-то надо две банки краски купить – для потолков и стен! Белый и салатовый! Заставлю квартиру живыми цветами, заведу канарейку или кошку. У нашей квартиры появится душа, а значит, и с Энцо у нас все потихоньку наладится. Мы введем в нашей семье новые правила и будем учиться общаться. Кто сказал, что брак должен быть построен исключительно на любви?
Энн совершенно права: отношения – это обувь. Но ведь и туфли можно разносить под стопу. Можно научиться любить многое вокруг, если посмотреть на него с более выгодной перспективы. Где-то у нас с Энцо истории пересекаются. Его дед уехал с Сицилии в поисках лучшей жизни, чтобы избежать нищеты и ограничений. То же сделала и Сандра. Все мы наследники своего прошлого.