– Она никуда не пропадала, это ведь частная собственность. Наверное, так и осталась, ну, в доме Фрати. Впрочем, нет, хозяйка, кажется, продала квартиру, а с ней – и коллекцию мужа. Уже много лет назад.
Лея вернулась из кухни с большим надутым сердцем, а в кондитерскую вошла кучка служащих из банка напротив. Риччи заторопился:
– Не могу больше отнимать у вас время. Вижу, тут работа кипит, – он полез за портмоне, – Сколько с меня?
– Ничего не нужно, комиссар! Это благодарность за то, что удовлетворили мое любопытство. Только один вопрос: вы знаете, где я могу найти Леонардо?
– Кажется, его отец был врачом, работает где-то в Африке. Он развелся с женой. Помню только, что она не из Италии. Больше ничем помочь вам не могу, – он пригладил порядком поседевшие черные волосы. – Кстати, слышал, что ваш муж задержан. Мне очень жаль…
Я оскалилась со злорадством. Он перевел взгляд на витрину, заполненную пирожными, украшенную шарами, надувными сердцами, розовыми лентами, потом указал на круассан с шоколадным кремом, посыпанный дроблеными фисташками:
– Вы завернете мне его с собой?
– Конечно! – спохватилась я.
Пока я складывала круассан в бумажный пакет, Риччи поинтересовался:
– А что Беата? До сих пор помню ее булочки с корицей!
Я пожала плечами и опустила глаза, чтобы найти оправдание:
– Работы было много в эти дни, но я как раз собиралась к ней. Обещаю!
Я встретилась взглядом с Леей, затягивающей ниткой надутый розовый шар.
– И привет ей от меня передавайте.
– Вы с ней так близко знакомы? – спросила я, протягивая ему пакетик с круассаном.
– Да! Очень давно! Когда она была еще такой же молоденькой, как вы! – его усы растянулись, обнажая белые зубы. – Что ж, удачной торговли!
– Спасибо! Очень на это надеюсь.
Он все так же элегантно, как и много лет назад, взял мою руку, поднял к губам, поцеловал ее и с достоинством вышел из кондитерской. Я вздохнула: все же мужчины с Сицилии – это особая раса!
Торговля, как Риччи нам того пожелал, шла бойко. Сердца из красного бархата с шоколадными ключами улетали со скоростью первого взгляда. Им не уступали и зепполи. В качестве их сопровождения уходила и обычная ежедневная выпечка, да и наше фирменное миндальное печенье, рецепт которого, вслед за тирамису, я так же откопала в бабушкином рецептарии.
Пока я раскладывала блюдца под заказанные чашки с кофе, а в перерывах составляла грязную посуду в посудомоечную машину, вдруг ощутила, будто за мной наблюдал кто-то невидимый. Может, он весь день на меня смотрит, а я только сейчас очухалась? И это было вовсе не привидение. Нет! Какое-то ощущение недосказанности, недоделанности, отсутствие благословения на новый этап жизни.
Услышав шкрябание по металлической миске комбайна, я влетела, словно по наитию, в кухню, надеясь увидеть там Беату. Это было воспоминание с полным погружением в прошлое, когда здесь вместо Леи и Антонио еще были бабушка и ее помощница. Яркое февральское солнце совсем не грело в эти дни умирающей зимы, зато его слепящие лучи через маленькое боковое окошко заливали светом все внутри. На какое-то мгновение мне показалось, что вместо Антонио за столом сидит Беата, громко стуча ложкой по миске.
Я быстро собрала коробку из четырех пирожных, механически забежала в гардероб за пальто и сумочкой и выбежала из кондитерской.
Только бы не было слишком поздно!