Донос?.. Ну конечно. Он ведь знал, что этим кончится. Они были слишком неосторожны. Не думали ни о чём, кроме своих желаний. И оставили столько следов...
- Кто? - собравшись с силами, внятно спросил Пьер.
Монуар вдруг отвёл взгляд, хмыкнул, словно ему было неловко.
- На кого бы вы подумали в последнюю очередь, а, комиссар?
Пьер растерялся. Неужели Филипп?.. Или...
- Анн-Мари ля Вийон, - сказал Монуар и посмотрел на него. - Вам знакомо это имя, не правда ли?
Анн-Мари? Чёрт... но как же такое возможно? Ведь она просила за него... плакала... она хотела его спасти... Да - до того, как поговорила с ним. Ты же помнишь, Пьер, с каким лицом она вышла из камеры. Анри сказал ей нечто такое, за что она возненавидела его. Люто. Раз и навсегда. Настолько, что отправила его на гильотину. Она отправила, а не ты...
Анри, что же ты такое ей сказал?
- Анн-Мари ля Вийон? - медленно переспросил Пьер.
- Кузина Лабрена, - кивнул Монуар. - И его невеста. Бывшая, как она сказала... Эта мегера ворвалась в участок в восемь утра и стала орать, что один из наших комиссаров трахает заключённых. Счастье, что я услышал её вопли первым. Иначе бы вы сейчас тоже обнимались с тётушкой, Ванель.
- Не говорите так, - выдавил Пьер. - Это... омерзительно...
- Вы гораздо омерзительнее, поверьте, - отрезал Монуар. - Вы обязаны мне теперь по гроб жизни, ясно вам? Я сумел замять это дело, но ля Вийон помимо прочего заявила, что её ненаглядный родственник активно общается с контрреволюционерами. Сама она в группу не входила, мы проверили, но, видимо, знала, чем занимается Лабрен. Эту часть её показаний слышал мой секретарь, так что уже ничего нельзя было сделать. Я пытался затянуть дело до вашего возвращения, но...
- Вы знали, - сказал Пьер. - Вы нарочно отправили меня на сутки в Шантильи. Вы хотели убить его за моей спиной, и вы это сделали. Вы...
- Спокойно, - видя, что он поднимается, Монуар отступил на шаг, но решимость не исчезла из его глаз. - Вы слышали, что я сказал, или нет?! Ваш любовник был контрреволюционером! Одним из предводителей банды, готовившей теракт против Конвента! Сейчас мы проясняем детали. Лабрен дал показания прежде, чем его отправили под трибунал...
- Враньё. Вы просто пытали его. Он был невиновен.
- Это он так сказал? - Монуар сухо улыбнулся, но в глазах улыбки не было. - Он соврал вам, Пьер.
Нет, подумал тот, нет. Анри мне не соврал.
Он же ни разу не утверждал, что непричастен к контрреволюционной деятельности. Только что оказался в борделе случайно. Что, похоже, правда. Но про то, что не грешит игрой в подполье - не говорил ни разу.
А я не спрашивал.
А если бы спросил, подумалось Пьеру, любопытно, что бы он мне ответил?
Но теперь я этого не узнаю. Как никогда не узнаю, что ты сказал Анн-Мари... Что ты сказал ей о нас, убив этим себя... и меня.
Никогда не узнаю - мне не у кого спросить.
Пьер зажмурился - крепко, так, что перед глазами пошли цветные пятна. Он пытался вспомнить, каким видел Анри в последний раз. Он сам отвёл его в камеру перед уходом, да, и отдал приставу, сказав, что допрашивал всю ночь... а потом что? Ну же, Пьер, давай, вспоминай. Ты видел, как его вводили в камеру? Или когда он поднял на тебя воспалённые, лукаво улыбающиеся глаза - это был последний взгляд? Или потом ты, может быть, обернулся, поднимаясь по лестнице, и успел увидеть его прямую спину с надменно расправленными плечами?.. Ну вспоминай, вспоминай, вспоминай!!! Это ведь всё, что тебе от него осталось.
Осталось... ха... так глупо. Как будто было чему оставаться. Как будто у них было хоть что-то, хоть когда-то. Хотя бы одно мгновение.
- Ванель, вам плохо?..
Пьер поднял голову. Монуар смотрел на него немигающими глазами человека, твёрдо уверенного в том, что делает.
- Что теперь? - хрипло спросил Пьер.
Монуар сразу расслабился. Будто понял, что кризис миновал, подумал Пьер. Интересно, он прав?
- Теперь вы вернётесь к своим обязанностям. Я хотел бы выслушать отчёт об операции в Шантильи, но оставим это на завтра. Можете взять выходной. Я надеюсь только, - помолчав, добавил Монуар вполголоса, - что эта история вас чему-то научит, Ванель. Если бы я хоть на секунду сомневался, что вы действительно верили в невиновность Лабрена, то отдал бы вас под трибунал. Но вы просто ошиблись в нём. Вы просто слишком ему доверяли. Мы все рано или поздно допускаем такие ошибки. Вся надежда на то, что мы не допустим их повторно, и каждый заслуживает второго шанса. Особенно такой преданный слуга Республики, как вы, Ванель.
Пьер медленно встал, придерживаясь рукой за спинку стула. Неуклюже щёлкнул каблуками. Резко наклонил и поднял голову.
И молча вышел, не чувствуя на себе ничьих взглядов.
День был холодным и пасмурным, небо заволокло тучами с самого утра. Это были не дождевые тучи - слишком уж они казались густыми и тёмными. С такого неба мог пойти только снег.
