Солнце сквозь марево одарило меня своими последними лучами, ускользая в прибое океана. Уже в темноте на пути к своему логову я встретил городского сумасшедшего с размытой радужной оболочкой и беззубым гнилым ртом, производящим нечленораздельные слова непонятного происхождения. Старик – хотя сложно было назвать реальный возраст бедолаги – отчаянно жестикулировал, преграждая мне дорогу и давая понять, что «туда» ходить нельзя, при этом подкреплял свою пантомиму выразительным жестом, «перерезая» пальцем горло, как ножом.
Мне, в свою очередь, ничего не оставалось, как отвечать ему жестами непонимания, дублируя их голосом на английском. Поняв-таки, что его рот не способен производить знакомые мне слова, юродивый наклонился к песку и пальцем написал слово «дьявол», подкрепив написанное уже неоднократно исполненным жестом «бритвой по горлу и в колодец» и показывая в направлении, куда я шел.
Я заверил его, что за меня можно не беспокоиться, и указал на палку в моих руках. Он улыбнулся, покачал головой и вроде бы успокоился, а я продолжил свой путь до «лагеря».
Успешно добравшись до места, я натянул гамак, приготовил лапши и лег спать под ласковый шум океана.
Горло мне, конечно же, никто не перерезал, и рано утром меня вполне обыденно разбудил своими предрассветными ритуалами находящийся неподалеку храм Каньякумари Тирупати. Сам же рассвет, ради которого на берег выползло немало индийцев, не впечатлил: небо было в дымке, и солнце долго выходило будто из-за гор без какой-либо феерии, создавая впечатление студийного софтбокса.
Я вернулся в гамак, чтобы доспать несколько часов, переждал в тени акации послеполуденную жару, почитывая что-то из Кобо Абэ, а потом отправился гулять вдоль берега в сторону Аравийского моря – туда, где провожают солнце. Впрочем, закатилось оно столь же бесславно, как и вышло с утра.
После ночевки в гамаке, в том же потаенном месте, утром я сел на «Бангалор экспресс» с нужной мне остановкой в Коччи и прекрасными видами Западных Гхат вдалеке на протяжении всего пути – и вот я здесь, в одном из крупнейших городов штата Керала (его название в переводе с малаялам буквально означает «земля кокосовых орехов»), пью с местными ребятами «тодди», слабоалкогольный напиток из кокоса, по вкусу напоминающий квас. Мы сидим на заднем дворе фермы и болтаем о всяких глупостях, подбрасывая в костер пальмовые листья. Звездный мрак южной ночи затягивается дымом наших подношений. Все имеет смысл. В свое время.
* * *
Индия – поистине страна максимальных контрастов. В то время, когда миллиард индийцев сжигает пластиковый мусор у себя во дворах и готовит пищу на огне, каждый день превращая в пепел мегатонны дерева, при этом выбрасывая в воздух бесчисленные массы угарного газа и копоти, в городе Коччи функционирует первый в мире аэропорт, работающий исключительно на энергии солнца.
Шаг вперед, два назад!
В Коччи я остановился как раз неподалеку от этого аэропорта – в деревеньке Алува. Моим новым пристанищем стала вилла с тремя спальнями, кухней, гостиной и огромным задним двором с кокосово-банановым лесом, которую хозяин (мой «хост»), инженер-техник в том самом экологически чистом аэропорту Коччи, снимает за семь тысяч рупий в месяц.
Алува, как говорится, не ближний свет, но уж очень удачно подобралась компания из веселых индийских каучсерферов. Среди нас оказалась и российская девушка Тамара, сломавшая ногу в Дели, неудачно ступив под тяжестью рюкзака.
Каждый день мы устраивали небольшие вечеринки с пивом, а то и с чем-нибудь покрепче. Томе приходилось терпеть компанию пьяных и укуренных индийцев, а в состоянии измененного сознания они иногда и чудят – впрочем, именно эта тусовка вела себя весьма прилично.
Вдоволь наползавшись по форту Коччи и в очередной раз забравшись на водонапорную башню (как я уже писал, они в Индии почему-то обычно не охраняются, что для меня удивительно при том подходе к безопасности, который здесь выработан повсеместно), я выдвинулся в сторону Гокарны, которая считается местом рождения Шивы, с остановкой в Мурдешваре – городе, где находится огромная статуя Махадева, за восемьдесят километров от Гокарны.
Билет на поезд я не бронировал заранее, а посему решил прокатиться «дженерал»-классом (самым дешевым – тем, которым я ехал из Дели в Агру): всего-то двенадцать часов езды из Коччи до Мурдешвара.
Поезд тронулся в два тридцать пополудни – самая жара. Перроны и вагоны раскалены, от асфальта пышет жаром, словно от раскаленной буржуйки в строительной бытовке.
Я забился в тамбур, заняв местечко между открытой дверью, стенкой и тут же устроенным умывальником, на раковину которого впоследствии и сел, причиняя при этом некоторые мучения своему мягкому месту.
Рюкзак удачно примостился на карабине практически под потолком и никому не мешал, а сам я, «укрывшись» дверью, выдерживал натиск выходящих и заходящих пассажиров, штурмующих поезд на каждой станции.
Народу было очень много, буквально каждый кубический сантиметр был заполнен вещами и людьми. Так и прошли первые шесть часов пути.
