Сербское посольство в Абу-Даби легкомысленно указало мне на коммерческие рейсы государственной авиакомпании (не будем называть ее имя, потому что подобным образом в те дни вели себя многие перевозчики), которая не гнушалась ничем, чтобы хоть как-то компенсировать свои убытки, вызванные ситуацией в мире. Компания выставляла на продажу билеты и через некоторое время отменяла рейс, не возвращая при этом денег – взамен выдавался ваучер на соответствующую сумму сроком на год. В сложившейся обстановке это выглядело как насмешка, и я начал буквально бомбить эту авиакомпанию негативными отзывами и плохими оценками, параллельно запустив процедуру чарджбэка (возврата денежных средств) в банке.
Так и протекали в духоте и однообразии мои дни: соцсети, чтение книг, работа над картинами и заметками, тренировки и небольшие прогулки по округе, ибо выбираться куда-то еще было очень далеко, да и особенно некуда – все было закрыто.
Но в один из таких обычных дней в темном царстве промелькнул луч света!
Мой сетевой друг Кирилл, с которым мы раньше никогда не виделись, объявился в ленте с геолокацией в Дубае. Я написал ему, мы договорились устроить авантюрную вылазку, и вот наступил назначенный день и час.
Мы тогда, правда, чуть не сдохли под адским арабским солнцем, поднимаясь обратно в гору с дикого пляжа, где, само собой, не преминули искупаться в чем мать родила (то есть совершили грех оголения, причем в священный месяц Рамадан, прошу заметить), но сполна расплатились с духами горы за все наши прегрешения, по неосторожности оставив там мою майку с принтом Ганеши, купленную в Варанаси, и Кирилловы новенькие кроссовки «найк», подошвы которых попросту расплавились во время подъема.
Около семи утра Кирилл заехал за мной на своем «туареге», и мы поехали в Хор-Факкан – город в составе эмирата Шарджа на побережье Оманского залива (сама территория, на которой находится городок, является, упрощенно говоря, анклавом внутри эмирата Фуджейра).
У нас было две задачи: подняться к башне Аль-Раби и на одноименный пик, а также искупаться.
Сначала нам преградила путь группа рабочих. Они пытались объяснить на смеси арабского, хинди и английского, что «туда» нельзя, и это было правдой – все подобные туристические объекты на тот момент закрылись для посещения. В итоге после непродолжительных поисков альтернативного пути мы решили договориться с представителями пролетариата. Строители согласились, сделав оговорку, что предупредили нас о запрете и наших возможных проблемах с полицией, и отпустили с миром в трекинг.
Мы поднялись на пик, потом спустились на площадку для молитвы и отдыха на одном из перевалов и увидели далеко внизу безлюдный, манящий лазурью и белым песком дикий пляж. Однако тропинки, ведущей к пляжу, не было – скорее всего, арабы обычно попадают на этот пляж на лодках или катерах. Немного пораскинув мозгами и оценив горный склон, мы приняли решение спускаться напрямик по кулуару, что оказалось совсем непросто.
Впрочем, оно того стоило. Мы искупались, немного отдохнули и двинулись в обратный путь, выбрав для этого другой кулуар, который Кирилл почему-то посчитал более легким для восхождения. Предположение Кирилла оказалось неверно, и к тому же перевал в этом месте был метров на пятьдесят выше. Последние шаги мы делали с невероятным усилием, открывая одно за другим очередные новые дыхания: тридцать третье, тридцать четвертое, тридцать пятое... И неудивительно, ведь начало нашего подъема пришлось ровно на полдень – время, когда, как известно, исчезают тени. Мы не смогли вдоволь отдохнуть на пляже по той причине, что там абсолютно не было места, которое укрыло бы от беспощадного солнца, а кристально чистая морская вода тоже не спасала от жгучего ультрафиолета. Тента, к сожалению, у нас не было – впрочем, как и приличных запасов пресной воды.
Наш поход походил на игру в живые шашлычки, бегающие по огромной раскаленной сковороде. Временами казалось, что мозг вот-вот расплавится и вытечет через уши.
Ко всему прочему, каждый шаг по каменному месиву был сопряжен с риском вызвать оползень и оказаться погребенным под острыми булыжниками. Но все-таки нас миновала такая участь, мы вернулись к машине и стали жадно, литр за литром поглощать жидкости – воду и целебный напиток с электролитами, – как вдруг Кирилл по-дружески пожурил меня:
– Пожалуйста, без такого откровенного палева, братишка! – сам он прятался в тот момент в багажнике «туарега».
– В смысле? – недоумевал я, тяжело дыша с полуторалитровой бутылкой в руке.
– Ну, Рамадан же! Нельзя ни пить, ни есть на улице до захода солнца. За это штраф и тюрьма!
Приплыли – никогда еще в жизни я не пил воду нелегально! Осознание этого факта сразу придало банальной окиси водорода какой-то особенный, приятный вкус, несмотря на то, что вода была теплой, как слегка остывший чай из самовара.
Нелегальность ситуации усугубляла нагота моего торса, который мы решили перед обратной дорогой прикрыть, обернув махровым полотенцем: запасной футболки в машине не оказалось.
