- Ро, дорогой, почему бы вам не предоставить полиции заниматься расследованием?
- А я им и не мешаю. - Я набрал полные руки папок и улыбнулся. Впрочем, не думаю, что мое дело числится у них в ряду самых неотложных. Меня не обокрали, не требовали выкупа, не держали заложником. Само по себе незаконное лишение свободы, вероятно, стоит в их табели о рангах ниже, чем парковка на двойной желтой линии.
- Но, - промолвил он с сомнением, - вы что же, считаете, полицейские никогда не выяснят, кто вас похитил и почему?
- Полагаю, результат зависит от того, где они будут искать. - Я передернул плечами и зашагал к двери, но остановился на полпути и обернулся.
Он застыл около стола Бесс, явно встревоженный.
- Тревор, - сказал я, - мне безразлично, сумеет полиция разгадать загадку или нет. Меня не сжигает безумная жажда мщения. Я сыт по горло шумихой вокруг судебного процесса, где я выступал главным свидетелем обвинения. И меня тем более не прельщает перспектива стать объектом всеобщего внимания в качестве жертвы. Но для собственного душевного спокойствия я бы хотел знать. Если я докопаюсь до сути, мне совершенно необязательно использовать добытую информацию. Полиции придется. В этом вся разница. Кто знает, возможно, было бы лучше, если бы именно я, а не полиция, довел расследование до конца.
Он покачал головой, взволнованный и полный сомнений.
- До понедельника, - сказал я.
Джосси встретила меня на крыльце. Жизнь била в ней ключом.
- Папа приглашает вас зайти и выпить, если вы не против. - Она распахнула передо мной дверь и неуверенно посмотрела на меня. - С вами все в порядке? Я имею в виду… Наверное, я не поняла…
Я поцеловал ее в губы, мягкие и сладкие. Они пробудили во мне жажду.
- С удовольствием, - сказал я. Уильям Финч уже наливал «скотч», когда мы вошли в его гостиную-кабинет. Он с улыбкой поздоровался и протянул бокал.
- Похоже, вам это пойдет на пользу, - заметил он. - Говорят, вам здорово досталось.
- Я теперь имею представление, каково приходится футбольным мячам.
- Я взял бокал, символически поднял тост и попробовал светлый и крепкий напиток отменного качества.
- Когда по ним бьют ногами? - уточнила Джосси.
Я с улыбкой кивнул и сказал:
- Кто-то играет по-крупному.
Финч взглянул на меня с любопытством.
- Знаете кто?
- Не уверен. Пока нет.
Джосси стояла рядом с отцом, наливая себе грейпфрутовый сок из маленькой бутылочки. Их семейное сходство бросалось в глаза: оба обладали высокой, хорошо сложенной фигурой, гордой посадкой головы на длинной шее и стремлением переделать жизнь по-своему вместо того, чтобы приспосабливаться к обстоятельствам. Он смотрел на нее с любовью и отцовской гордостью, с оттенком сдержанного восхищения. И даже свою манеру иронизировать она, похоже, унаследовала от него.
Он снова повернул ко мне седеющую голову и сказал, что, по его мнению, полиция со временем разберется во всех проблемах.
- Я тоже так считаю, - неопределенно отозвался я.
- И я надеюсь, что негодяи много лет просидят за решеткой, - мстительно добавила Джосси.
- Что же, вполне возможно, - сказал я. Финч окунул нос в двойной джин с тоником и, вынырнув, вернулся к предмету, интересовавшему его больше всего. Похищения не могли соперничать со скачками.
- Моя следующая скачка? - переспросил я. - Между прочим, завтра.
Гобелен выступает в Кемптоне.
Его изумление едва ли укрепило мою несуществующую уверенность.
- Святые небеса! воскликнул он. - Я хочу сказать, Ро, если откровенно, разумно ли это?
- Совершенно неразумно.
- Тогда зачем?
- Мне чертовски трудно сказать «нет».
Джосси рассмеялась.
- Бесхребетный, - вынесла она приговор.
Открылась дверь, и появилась темноволосая женщина в длинном черном платье. Казалось, она плавно шествует в ореоле собственного сияния. Радостное оживление Джосси померкло, словно догоревший огонек. Финч шагнул навстречу гостье с радушной улыбкой, с видом собственника взял ее под руку и подвел ко мне.
- Лида, дорогая, это Рональд Бриттен. Ро, Лида Сванн.
Ленточный червь, вооруженный крючками, назвала ее Джосси. Ленточный червь имел широкий лоб без единой морщинки, темно-синие глаза и волосы цвета воронова крыла, гладко зачесанные назад. Когда мы поздоровались за руку, она тепло сжала мои пальцы своими. Густой, сладкий аромат духов посылал те же сигналы, что и ее полная грудь, тончайшая талия, узкие бедра и дразнящая улыбка: чувственная женщина в полном расцвете. И полная противоположность тому, чему отдавал предпочтение я сам, - твердому характеру и чувству юмора. Джосси наблюдала за нашим обменом любезностями с мрачным выражением лица, и мне захотелось подойти и крепко обнять ее.
Почему бы и нет, решил я. Высвободившись из знойных тенет Лиды, я преодолел необходимое расстояние, и моя рука настойчиво обвилась вокруг талии Джосси.
- Нам пора идти, - сказал я. - Чтобы накормить голодающих.
Джосси продолжала дуться, пока мы пересекали холл, садились в машину, и еще целых пять минут в пути.
- Ненавижу ее, - заявила она. - Этот волнующий, грудной голос… это все наигранное.
- Это джин, - сказал я.
- Что?
