Толкнуться у соседей – постучаться к соседям, встретиться с ними.
Не вынесено сору – ничего не рассказывали, все скрывали.
Путный – разумный, толковый.
На часах – на карауле.
Воструха – резвая, бойкая, проворная.
Надолго там остался – умер.
<p>XII</p><p>Цветы</p>В отворенном окне богатого покоя, В фарфоровых, расписанных горшках,Цветы поддельные, с живыми вместе стоя, На проволочных стебельках Качалися спесивоИ выставляли всем красу свою на диво. Вот дождик начал накрапать.Цветы тафтяные Юпитера тут просят: Нельзя ли дождь унять;Дождь всячески они ругают и поносят.«Юпитер! – молятся. – Ты дождик прекрати; Чтó в нем пути, И чтó его на свете хуже? Смотри, нельзя по улице пройти: Везде лишь от него и грязь, и лужи».Однако же Зевес не внял мольбе пустой,И дождь себе прошел своею полосой. Прогнавши зной,Он воздух прохладил; природа оживилась, И зелень вся как будто обновилась.Тогда и на окне Цветы живые все Раскинулись во всей своей красе И стали от дождя душистей, Свежее и пушистей.А бедные Цветы поддельные с тех порЛишились всей красы и брошены на двор, Как сор.Таланты истинны за критику не злятся:Их повредить она не может красоты; Одни поддельные цветы Дождя боятся.«Цветы». Рисунок А. Жаба. Начало ХХ в.
«Цветы». Басня опубликована в сборнике «Новые басни» в 1816 г. О времени написания данных нет. Позже текст не изменялся.
В басне выражена мысль, что только бездарность страшится критики, истинному же таланту добросовестная критика приносит только пользу.
Покой – комната, горница.
Тафтяные – сделанные из тафты; тафта – шелковая глянцевая материя различной плотности.
Юпитер – бог в древнеримской мифологии, похожий на Зевса.
Зевес (Зевс) – в древнегреческой мифологии бог неба, грома и молний, повелевающий всем миром.
Чтó в нем пути? – Какой в нем прок?
Своею полосой – своим чередом, своим порядком.
Прохладил – навеял прохладу, легкий ветерок.
<p>XIII</p><p>Крестьянин и Змея</p>Змея к Крестьянину пришла проситься в дом, Не по-пустому жить без дела,Нет, нянчить у него детей она хотела: Хлеб слаще нажитый трудом! «Я знаю, – говорит она, – худую славу, Которая у вас, людей, Идет про Змей, Что все они презлого нраву; Из древности гласит молва, Что благодарности они не знают; Что нет у них ни дружбы, ни родства;Что даже собственных детей они съедают.Всё это может быть: но я не такова.Я сроду никого не только не кусала, Но так гнушаюсь зла, Что жало у себя я вырвать бы дала, Когда б я знала, Что жить могу без жала; И, словом, я добрей Всех Змей.Суди ж, как буду я любить твоих детей!»«Коль это, – говорит Крестьянин, – и не ложно, Всё мне принять тебя не можно; Когда пример такой У нас полюбят,Тогда вползут сюда за доброю Змеей, Одной,Сто злых и всех детей здесь перегубят.Да, кажется, голубушка моя,И потому с тобой мне не ужиться, Что лучшая Змея, По мне, ни к черту не годится».Отцы, понятно ль вам, на чтó здесь мечу я?..«Крестьянин и Змея». Рисунок А. Жаба. Начало ХХ в.
