- Удивительно, но нет. Поразительно. - Он положил копченую лососину в рот и оценивающие промычал, пережевывая. Я отдавал себе отчет - и он, конечно, тоже, - что уши людей за соседними столиками явственно настраиваются на характерный голос, на ясную, звучную дикцию с ее простонародной резкостью.
- Мой двор по-прежнему полон. Люди в меня верят, понимаете ли. Может быть, мне чуть реже стали посылать скаковых лошадей, но их еще хватает.
- А слышали вы еще что-нибудь про смерть Яна Паргеттера? Нашли убийцу В его взгляде выразилось сожаление.
- Уверен, что нет. На днях я спрашивал одного его друга, и он сказал, что, по-видимому, никто больше ничего не выясняет. Он был совершенно подавлен. Я тоже. Конечно, если убийцу найдут, это не вернет Яна, но все равно хочется знать.
Я сочувственно покивал и сменил тему.
- Расскажите мне о ваших последних успехах, - сказал я, беря бумажной толщины ломтик поджаренного хлеба с маслом. - Я считаю, что ваша работа чрезвычайно интересна. - Я также считал, что это единственная тема, на которую можно поговорить, поскольку нас, похоже, мало что связывало. Может быть, я и сожалел об этом, но пока не стремился к более близкой дружбе.
Кальдер задумчиво проглотил еще один кусочек копченой лососины.
- Я получил жеребенка, - сказал он наконец, - тренированного двухлетку. За ним ухаживал Ян, и он, казалось, уже пришел в норму. Потом, через три недели после смерти Яна, у жеребенка пошла кровь изо рта и из носа и все никак не останавливалась, и так как заместитель Яна не мог выяснить, в чем беда, тренер уговорил владельца отослать лошадь ко мне.
- И вы разобрались, что с ним не так? - спросил я.
- Да нет. - Он покачал головой. - В этом не было необходимости.
Три дня подряд я возлагал на него руки, и кровотечение вскоре прекратилось.
Я продержал его у себя в поместье еще две недели и возвратил хозяину в добром здравии.
Смежные столы завороженно слушали; честно говоря, я тоже.
- Вы давали ему травы? - поинтересовался я.
- Конечно. Непременно. И добавлял люцерну в его сено. Эта штука здорово помогает при всяких болезнях, люцерна то есть.
Я весьма смутно представлял, на что похожа люцерна; кажется, какой-то сорняк.
- Единственное, чего вы не сможете сделать с помощью трав, - уверенно заявил Кальдер, - это причинить вред.
Поскольку рот мой был полон, я вопросительно поднял брови.
Довольно усмехнувшись, он объяснил:
- Обыкновенные медикаменты из-за их сильного действия и побочных эффектов надо применять очень осторожно, но если я точно не знаю, что с лошадью, я могу дать ей любое травяное снадобье, хоть все сразу, в надежде, что одно из них попадет в цель, и чаще всего так и случается. Может быть, это антинаучно, но если ученый ветеринар не может точно сказать, что с лошадью, как я-то могу?
Я от души рассмеялся и предложил ему вина. Кудрявый шлем склонился, моя рука направилась было к бутылке, стоящей в ведерке со льдом, но движение было немедленно предупреждено бдительным официантом, который почти благоговейно наполнил бокал целителя.
- Как прошло в январе американское турне? - спросил я.
- Мм. - Он попробовал вино. - Интересно. - Он слегка нахмурился и занялся оставшейся лососиной, оставив меня гадать, был ли это весь его ответ. Однако, положив нож и вилку, он откинулся на стуле и поведал мне, что наиболее увлекательной частью американского путешествия были, как он и ожидал, несколько дней катания на горных лыжах; и за ростбифом и бургундским, которые появились на столе, мы обсудили места лыжных катаний. За блинчиками-сюзетт я вспомнил про Дисдэйла и Беттину и услышал, что Дисдэйл был по делам; в Нью-Йорке, а Беттина получила небольшую роль в каком-то английском фильме и Дисдэйл не знает, радоваться этому или огорчаться.
- Там полно шикарных молодых жеребцов, - ухмыльнулся Кальдер. Дисдэйлу так и так пришлось бы понервничать, а тут еще пришлось отлучиться на десять дней.
Невольно мне пришло в голову, что сам Кальдер, похоже, обходился без личной жизни; с другой стороны, он тоже никогда не видел меня с девушками, а на гомика он никак не походил.
За кофе, истощив запас тем, я спросил его, как поживает его хозяйство вообще и Джейсон Правая Рука в частности. Кальдер пожал плечами.
- Ушел. Они приходят и уходят, вы же понимаете. В наши дни нет верности.
- А вы не боитесь… ну, что он прихватил с собой ваши секреты?
Кальдера, похоже, это позабавило.
- Он мало знал. То есть я выдавал ему таблетки и говорил, какой лошади их дать. Таким вот образом.
Мы завершили вечер весьма мило - по порции бренди на брата и сигара для Кальдера, - и я постарался не вздрогнуть при виде счета.
- Было очень приятно, - сказал Кальдер. - Вы должны как-нибудь вновь приехать к обеду.
- С удовольствием.
