| This was, that the message did not come from the Thought Police at all, but from some kind of underground organization. | Записка вовсе не от полиции мыслей, а от какой-то подпольной организации. |
| Perhaps the Brotherhood existed after all! | Может быть. Братство все-таки существует! |
| Perhaps the girl was part of it! | И девица может быть оттуда! |
| No doubt the idea was absurd, but it had sprung into his mind in the very instant of feeling the scrap of paper in his hand. It was not till a couple of minutes later that the other, more probable explanation had occurred to him. | Идея, конечно, была нелепая, но она возникла сразу, как только он ощупал бумажку. А более правдоподобный вариант пришел ему в голову лишь через несколько минут. |
| And even now, though his intellect told him that the message probably meant death—still, that was not what he believed, and the unreasonable hope persisted, and his heart banged, and it was with difficulty that he kept his voice from trembling as he murmured his figures into the speakwrite. | И даже теперь, когда разум говорил ему, что записка, возможно, означает смерть, он все равно не хотел в это верить, бессмысленная надежда не гасла, сердце гремело, и, диктуя цифры в речепис, он с трудом сдерживал дрожь в голосе. |
| He rolled up the completed bundle of work and slid it into the pneumatic tube. | Он свернул листы с законченной работой и засунул в пневматическую трубу. |
| Eight minutes had gone by. | Прошло восемь минут. |
| He re-adjusted his spectacles on his nose, sighed, and drew the next batch of work towards him, with the scrap of paper on top of it. | Он поправил очки, вздохнул и притянул к себе новую стопку заданий, на которой лежал тот листок. |
| He flattened it out. | Расправил листок. |
| On it was written, in a large unformed handwriting: | Крупным неустоявшимся почерком там было написано: |
| I LOVE YOU. | Я вас люблю. |
| For several seconds he was too stunned even to throw the incriminating thing into the memory hole. | Он так опешил, что даже не сразу бросил улику в гнездо памяти. |
| When he did so, although he knew very well the danger of showing too much interest, he could not resist reading it once again, just to make sure that the words were really there. | Понимая, насколько опасно выказывать к бумажке чрезмерный интерес, он все-таки не удержался и прочел ее еще раз -- убедиться, что ему не померещилось. |
| For the rest of the morning it was very difficult to work. | До перерыва работать было очень тяжело. |
| What was even worse than having to focus his mind on a series of niggling jobs was the need to conceal his agitation from the telescreen. | Он никак не мог сосредоточиться на нудных задачах, но, что еще хуже, надо было скрывать свое смятение от телекрана. |
| He felt as though a fire were burning in his belly. | В животе у него словно пылал костер. |
| Lunch in the hot, crowded, noise-filled canteen was torment. | Обед в душной, людной, шумной столовой оказался мучением. |
| He had hoped to be alone for a little while during the lunch hour, but as bad luck would have it the imbecile Parsons flopped down beside him, the tang of his sweat almost defeating the tinny smell of stew, and kept up a stream of talk about the preparations for Hate Week. | Он рассчитывал побыть в одиночестве, но, как назло, рядом плюхнулся на стул идиот Парсонс, острым запахом пота почти заглушив жестяной запах тушенки, и завел речь о приготовлениях к Неделе ненависти. |
