| Eurasia, for example, could easily conquer the British Isles, which are geographically part of Europe, or on the other hand it would be possible for Oceania to push its frontiers to the Rhine or even to the Vistula. | Евразии, например, нетрудно было бы захватить Британские острова, географически принадлежащие Европе; с другой стороны, и Океания могла бы отодвинуть свои границы к Рейну и даже Висле. |
| But this would violate the principle, followed on all sides though never formulated, of cultural integrity. | Но тогда был бы нарушен принцип, хотя и не провозглашенный, но соблюдаемый всеми сторонами, -- принцип культурной целостности. |
| If Oceania were to conquer the areas that used once to be known as France and Germany, it would be necessary either to exterminate the inhabitants, a task of great physical difficulty, or to assimilate a population of about a hundred million people, who, so far as technical development goes, are roughly on the Oceanic level. | Если Океания завоюет области, прежде называвшиеся Францией и Г ерманией, то возникнет необходимость либо истребить жителей, что физически трудно осуществимо, либо ассимилировать стомиллионный народ, в техническом отношении находящийся примерно на том же уровне развития, что и Океания. |
| The problem is the same for all three super-states. | Перед всеми тремя державами стоит одна и та же проблема. |
| It is absolutely necessary to their structure that there should be no contact with foreigners, except, to a limited extent, with war prisoners and coloured slaves. | Их устройство, безусловно, требует, чтобы контактов с иностранцами не было -- за исключением военнопленных и цветных рабов, да и то в ограниченной степени. |
| Even the official ally of the moment is always regarded with the darkest suspicion. | С глубочайшим подозрением смотрят даже на официального (в данную минуту) союзника. |
| War prisoners apart, the average citizen of Oceania never sets eyes on a citizen of either Eurasia or Eastasia, and he is forbidden the knowledge of foreign languages. | Если не считать пленных, гражданин Океании никогда не видит граждан Евразии и Остазии, и знать иностранные языки ему запрещено. |
| If he were allowed contact with foreigners he would discover that they are creatures similar to himself and that most of what he has been told about them is lies. | Если разрешить ему контакт с иностранцами, он обнаружит, что это такие же люди, как он, а рассказы о них -- по большей части ложь. |
| The sealed world in which he lives would be broken, and the fear, hatred, and self-righteousness on which his morale depends might evaporate. | Закупоренный мир, где он обитает, раскроется, и страх, ненависть, убежденность в своей правоте, которыми жив его гражданский дух, могут испариться. |
| It is therefore realized on all sides that however often Persia, or Egypt, or Java, or Ceylon may change hands, the main frontiers must never be crossed by anything except bombs. | Поэтому все три стороны понимают, что, как бы часто ни переходили из рук в руки Персия и Египет, Ява и Цейлон, основные границы не должно пересекать ничто, кроме ракет. |
| Under this lies a fact never mentioned aloud, but tacitly understood and acted upon: namely, that the conditions of life in all three super-states are very much the same. | Под этим скрывается факт, никогда не обсуждаемый вслух, но молчаливо признаваемый и учитываемый при любых действиях, а именно: условия жизни во всех трех державах весьма схожи. |
| In Oceania the prevailing philosophy is called Ingsoc, in Eurasia it is called Neo-Bolshevism, and in Eastasia it is called by a Chinese name usually translated as Death-Worship, but perhaps better rendered as Obliteration of the Self. | В Океании государственное учение именуется ангсоцем, в Евразии -- необольшевизмом, а в Остазии его называют китайским словом, которое обычно переводится как "культ смерти", но лучше, пожалуй, передало бы его смысл "стирание личности". |
