| The German Nazis and the Russian Communists came very close to us in their methods, but they never had the courage to recognize their own motives. | Германские нацисты и русские коммунисты были уже очень близки к нам по методам, но у них не хватило мужества разобраться в собственных мотивах. |
| They pretended, perhaps they even believed, that they had seized power unwillingly and for a limited time, and that just round the corner there lay a paradise where human beings would be free and equal. | Они делали вид и, вероятно, даже верили, что захватили власть вынужденно, на ограниченное время, а впереди, рукой подать, уже виден рай, где люди будут свободны и равны. |
| We are not like that. | Мы не такие. |
| We know that no one ever seizes power with the intention of relinquishing it. | Мы знаем, что власть никогда не захватывают для того, чтобы от нее отказаться. |
| Power is not a means, it is an end. | Власть -- не средство; она -- цель. |
| One does not establish a dictatorship in order to safeguard a revolution; one makes the revolution in order to establish the dictatorship. | Диктатуру учреждают не для того, чтобы охранять революцию; революцию совершают для того, чтобы установить диктатуру. |
| The object of persecution is persecution. | Цель репрессий -- репрессии. |
| The object of torture is torture. | Цель пытки -- пытка. |
| The object of power is power. | Цель власти -- власть. |
| Now do you begin to understand me?' | Теперь вы меня немного понимаете? |
| Winston was struck, as he had been struck before, by the tiredness of O'Brien's face. | Уинстон был поражен, и уже не в первый раз, усталостью на лице О'Брайена. |
| It was strong and fleshy and brutal, it was full of intelligence and a sort of controlled passion before which he felt himself helpless; but it was tired. | Оно было сильным, мясистым и грубым, в нем виден был ум и сдерживаемая страсть, перед которой он чувствовал себя бессильным; но это было усталое лицо. |
| There were pouches under the eyes, the skin sagged from the cheekbones. | Под глазами набухли мешки, и кожа под скулами обвисла. |
| O'Brien leaned over him, deliberately bringing the worn face nearer. | О'Брайен наклонился к нему -- нарочно приблизил утомленное лицо. |
| 'You are thinking,' he said, 'that my face is old and tired. | -- Вы думаете, -- сказал он, -- что лицо у меня старое и усталое. |
| You are thinking that I talk of power, and yet I am not even able to prevent the decay of my own body. | Вы думаете, что я рассуждаю о власти, а сам не в силах предотвратить даже распад собственного тела. |
| Can you not understand, Winston, that the individual is only a cell? | Неужели вы не понимаете, Уинстон, что индивид -- всего лишь клетка? |
| The weariness of the cell is the vigour of the organism. | Усталость клетки -- энергия организма. |
| Do you die when you cut your fingernails?' | Вы умираете, когда стрижете ногти? |
| He turned away from the bed and began strolling up and down again, one hand in his pocket. | Он отвернулся от Уинстона и начал расхаживать по камере, засунув одну руку в карман. |
| 'We are the priests of power,' he said. 'God is power. | -- Мы -- жрецы власти, -- сказал он. -- Бог -- это власть. |
