| There was no mistaking them, in any case their names were in the caption at the bottom. | Не узнать их было нельзя, да и фамилии их значились в подписи под фотографией. |
| The point was that at both trials all three men had confessed that on that date they had been on Eurasian soil. | А на обоих процессах все трое показали, что в тот день они находились на территории Евразии. |
| They had flown from a secret airfield in Canada to a rendezvous somewhere in Siberia, and had conferred with members of the Eurasian General Staff, to whom they had betrayed important military secrets. | С тайного аэродрома в Канаде их доставили куда-то в Сибирь на встречу с работниками Евразийского генштаба, которому они выдавали важные военные тайны. |
| The date had stuck in Winston's memory because it chanced to be midsummer day; but the whole story must be on record in countless other places as well. | Дата засела в памяти Уинстона, потому что это был Иванов день: впрочем, это дело наверняка описано повсюду. |
| There was only one possible conclusion: the confessions were lies. | Вывод возможен только один: их признания были ложью. |
| Of course, this was not in itself a discovery. | Конечно, не бог весть какое открытие. |
| Even at that time Winston had not imagined that the people who were wiped out in the purges had actually committed the crimes that they were accused of. | Уже тогда Уинстон не допускал мысли, что люди, уничтоженные во время чисток, в самом деле преступники. |
| But this was concrete evidence; it was a fragment of the abolished past, like a fossil bone which turns up in the wrong stratum and destroys a geological theory. | Но тут было точное доказательство, обломок отмененного прошлого: так одна ископаемая кость, найденная не в том слое отложений, разрушает целую геологическую теорию. |
| It was enough to blow the Party to atoms, if in some way it could have been published to the world and its significance made known. | Если бы этот факт можно было обнародовать, разъяснить его значение, он один разбил бы партию вдребезги. |
| He had gone straight on working. | Уинстон сразу взялся за работу. |
| As soon as he saw what the photograph was, and what it meant, he had covered it up with another sheet of paper. | Увидев фотографию и поняв, что она означает, он прикрыл ее другим листом. |
| Luckily, when he unrolled it, it had been upside-down from the point of view of the telescreen. | К счастью, телекрану она была видна вверх ногами. |
| He took his scribbling pad on his knee and pushed back his chair so as to get as far away from the telescreen as possible. | Он положил блокнот на колено и отодвинулся со стулом подальше от телекрана. |
| To keep your face expressionless was not difficult, and even your breathing could be controlled, with an effort: but you could not control the beating of your heart, and the telescreen was quite delicate enough to pick it up. | Сделать непроницаемое лицо легко, даже дышать можно ровно, если постараться, но вот с сердцебиением не сладишь, а телекран -- штука чувствительная, подметит. |
| He let what he judged to be ten minutes go by, tormented all the while by the fear that some accident--a sudden draught blowing across his desk, for instance--would betray him. | Он выждал, по своим расчетам, десять минут, все время мучаясь страхом, что его выдаст какая-нибудь случайность -- например, внезапный сквозняк смахнет бумагу. |
| Then, without uncovering it again, he dropped the photograph into the memory hole, along with some other waste papers. | Затем, уже не открывая фотографию, он сунул ее вместе с ненужными листками в гнездо памяти. |
